Сантьяго калатрава: Книга «Сантьяго Калатрава» – купить книгу ISBN 978-5-87107-864-8 с быстрой доставкой в интернет-магазине OZON

Содержание

Сантьяго Калатрава раскрывает дизайн павильона ОАЭ для Expo 2020 Dubai

Сантьяго Калатрава раскрывает дизайн павильона ОАЭ для Expo 2020 Dubai

Испанский архитектор и инженер Сантьяго Калатрава представил дизайн павильона ОАЭ на выставке Expo 2020 в Дубае, ОАЭ. Павильон площадью 15 000 квадратных метров представляет собой «символическую интерпретацию потока движения», спроектированный с тщательно продуманными линиями и пространствами, которые сочетаются с окружением зелени, затененных аркад и консольных крыльев. Национальный памятник призван создать для посетителей захватывающий, мультисенсорный опыт как с архитектурной точки зрения, так и с интегрированными кинематографическими функциями, знакомя их с историей, культурой и футуристическими инновациями ОАЭ.

Чтобы передать центральную тему павильона «крылья, которые изображают поток движения», конструкция крыши состоит из гибридной системы между оболочкой и портальной рамой, состоящей из 28 крыльев. Крылья можно открыть в течение 3 минут, охватывая диапазон от 110 до 125 градусов.

Что касается механизма, 46 гидравлических приводов активируют вращение крыльев, выполняя функции поршней. После активации гидравлическое масло проталкивается через эти приводы, выдвигая поршни и открывая крылья на полную мощность.

Приверженность Calatrava экологичному дизайну подчеркивается фотоэлектрическими панелями, которые были произведены в ОАЭ и интегрированы в конструкцию крыши. В дополнение к эстетической привлекательности, когда они интегрированы с открытыми крыльями, последние также служат защитой от дождя и песчаных бурь, когда они закрыты, и поглощают солнечный свет для сбора энергии после открытия.

Мы стремимся к тому, чтобы передовые методы обеспечения экологической устойчивости лежали в основе процесса проектирования. Соответственно, павильон ОАЭ является энергосберегающим и объединяет ряд элементов и качеств устойчивого дизайна, обеспечивая долговечность конструкции, чтобы выдержать испытание временем.

— Сантьяго Калатрава

Еще одна архитектурная особенность конструкции — световой люк Oculus, интегрированный в крышу павильона ОАЭ. Элемент расположен на высоте 27,8 метра и повторяет форму логотипа Expo 2020. Oculus не только обеспечивает естественный дневной свет, но и окружен решетками, которые открываются в случае случайного возгорания. В основе павильона — граненое сферическое пространство, в котором находится зрительный зал с подъемной платформой. Платформа поддерживает внутренние сиденья и переносит аудиторию с одного этажа на другой во время их аудиовизуального опыта.

Испанский архитектор и инженер также представил дизайн павильона Катара на выставке Expo 2020 в Дубае, ОАЭ. Дизайн вдохновлен четырьмя элементами, представленными на гербе Катара, и будет включать две основные галереи и выставочные пространства, предоставляя посетителям увлекательную, инклюзивную и интерактивную среду.

.

Сантьяго Калатрава – гений или …?

Сантьяго Калатрава — одна из звезд современной архитектуры. 62-летний уроженец Валенсии, со штаб-квартирой бюро в Цюрихе и филиалами в Париже и Нью-Йорке, он прославился своими футуристическими постройками, сочетавшими лаконичность и масштабность хай-тека с естественностью и разнообразием природных форм. На Калатраву одновременно повлияли Ле Корбюзье и Антонио Гауди; его называют продолжателем традиций испанского модернизма Феликса Канделы и нового экспрессионизма Ээро Сааринена.

Работы Калатравы очень узнаваемы, очень дороги и очень востребованы. Однако в последние годы к этим «очень» добавился еще один: очень скандальны. Практически каждую новую постройку сопровождает одна и та же история: она сдается гораздо позже сроков, во много раз превышает смету, а затем требует доделок или сразу — ремонта. В январе 2014 года на несовершенства сооружений Калатравы указали власти Венеции и его родной Валенсии.

12 января 2014 года строители начали демонтировать декоративную мозаику с фасада здания — оперного театра в Валенсии. Здание стояло закрытым с декабря 2013 года, когда из-за сильных ветров облицовка начала осыпаться. Отменить пришлось не только рождественские представления, но и январскую премьеру оперы Пуччини «Манон Леско», поставленной покровителем театра Пласидо Доминго. После переговоров Калатрава и строительные компании согласились не только удалить с фасада хрупкие плитки, но и покрыть стоимость ремонтных работ — три миллиона евро. Представитель архитектора заявил, что причины падения мозаики неясны. Калатрава украшал фасад театра тысячами маленьких фрагментов мозаики, подражая гениальному Антонио Гауди. Теперь же их все отдерут, а стены закрасят белой краской, по крайней мере до тех пор, пока не придумают, как закрепить мозаику намертво.

Дворец искусств королевы Софии в Валенсии

Дворец является частью Города искусств и наук — современного развлекательного комплекса с океанариумом, IMAX-кинотеатром, музеем науки и ботаническим садом, который Калатрава спроектировал еще в середине 1990-х во славу родной Валенсии. Комплекс, стоящий на дне осушенного русла реки Турия, действительно привлекает туристов и местных жителей; как говорит сам Калатрава, он не только «поместил Валенсию на карту», но и создал второй по посещаемости испанский архитектурный комплекс после Альгамбры. Однако театр, открытый в 2005 году и завершивший строительство Города, оказался втрое дороже изначального бюджета в 300 миллионов евро. Таких денег у кризисного испанского региона не было; по состоянию на 2013 год, долг в 700 миллионов за Дворец искусств все еще числился на Валенсии.

На родине Калатрава давно сочетает популярность с дурной славой: так, местный политик Игнасио Бланко открыл сайт Calatravatelaclava, что можно перевести примерно как «Калатрава обдерет тебя, как липку». Бланко отмечает, что за работу над зданием театра Калатраве заплатили 94 миллиона евро — и это при том, что в нем оказались 150 мест, с которых не видно сцену. Музей науки изначально был построен без аварийных выходов и лифтов для инвалидов, жалуется Бланко.

Одновременно в январе стало известно, что на Калатраву собирается подать в суд Венеция — за его мост Конституции. Четвертый мост через Большой канал был задуман в 1999 году. Власти города захотели, чтобы он соединял железнодорожный вокзал Санта-Лючия с пьяццале Рома, площадью с автовокзалом, через которую в город въезжают машины.

Таким образом, мост должен был обозначить своеобразные ворота в город. Калатрава спроектировал футуристический и помпезный 95-метровый мост из стекла и камня и подсветил его флуоресцентными лампами. Мост, по задумке архитектора, сначала был полностью собран, а затем установлен.

Сооружение стало скандальным еще до того, как венецианцы его увидели. Жители говорили, что четвертый мост городу попросту не нужен — тем более в непосредственной близости от третьего, моста Скальци, а четыре миллиона евро можно потратить более рационально. Возмущение вызывал и сам проект — современный вид сооружения с трудом гармонировал с венецианским барокко. Возведение моста затянулось: первые пешеходы должны были пройти по нему в 2004-м, но открыли мост лишь четырьмя годами позже; из-за протестов власти решили отказаться от торжественной церемонии. В 1990-е, когда проект задумывали, бюджет Венеции предполагал 4-миллионные траты, в итоге же мост обошелся городу более чем в 11 миллионов евро.

Мост Конституции в Венеции

Последней каплей стало то, что проект испанского архитектора не учитывал нужд горожан и туристов, передвигающихся на инвалидных колясках, а крутой подъем оказался труден для пожилых людей. Обеспечить доступ на мост людям с ограниченными возможностями власти города потребовали от Калатравы еще в 2003 году, однако передвижная платформа для инвалидных колясок на мосту Конституции заработала лишь осенью 2013-го — спустя пять лет после открытия. Как и сам мост, механизм стоил вдвое дороже изначально запланированной суммы — в итоге заплатили 1,8 миллиона евро. Впрочем, мост был источником бед и для обычных пешеходов: туристы оступались из-за разного расстояния между ступенями (прекрасные венецианские виды вокруг мешали им смотреть под ноги). Правда, трудно было и тем, кто все же смотрел: их дезориентировало чередование стеклянных и каменных фрагментов на поверхности моста.

В итоге в 2013 году власти города начали судиться с архитектором: первое заседание прошло в ноябре. За срыв сроков строительства и превышение сметы от Калатравы обвинение потребовало возместить в казну города 3,8 миллиона евро. На что тот отвечал, что ни в чем не виноват: дескать, ошиблись те, кто считал бюджет на первой стадии планирования, а сам он в процессе возведения моста был скорее консультантом, чем контролером. Сейчас же Венеция придумала новый повод подать на Калатраву в суд: власти заявляют, что за пять лет на ремонт моста уже потребовалось 464 тысячи евро, а эксперты Политехнического университета Турина подготовили отчет, согласно которому причиной тому явились недостатки, заложенные в конструкции моста изначально.

Это лишь две последние, хотя и самые громкие, неудачи выдающегося архитектора; ими список не ограничивается. В том же 2013 году на Калатраву подала в суд виноторговая компания Domecq, для которой архитектор спроектировал винодельню Исиды в баскской Алаве. Оказалось, что у необыкновенной красоты здания протекает крыша, что для виноделия, разумеется, критично. Как утверждает заказчик, архитектор не учел резких перепадов температур и дождливого климата Страны Басков. Поскольку рабочие строительной компании, изначально сотрудничавшей с Калатравой, никак не могли починить кровлю, сделанную из дерева и алюминия, владелец заявил, что хочет получить от архитектора два миллиона евро.

На эти деньги планировалось нанять других архитекторов и строителей — тех, которые могли бы справиться с протечками.

Винодельни Исиды

Сразу две крупных постройки Калатрава создал в Бильбао: это новый терминал аэропорта, открытый в 2000 году, и мост Субисури через реку Нервьон, по которому удобно добираться до музея Гуггенхайма. Аэропорт, имеющий очертания птицы и прозванный за это голубкой — La Paloma, пришлось переделывать в середине двухтысячных. В нем, среди прочего, не хватало места не только для магазинов, но даже для пассажиров, которые после прохождения таможни были вынуждены мерзнуть под открытым небом. Субисури же успели прозвать мостом сломанных ног: в дождливую погоду стеклянные плитки становятся опасно скользкими.

Аэропорт в Бильбао

В Нью-Йорке Калатрава перестраивает станцию подземной скоростной железной дороги PATH, располагавшуюся под Всемирным торговым центром и уничтоженную терактами 11 сентября. Временная станция была открыта в 2003 году, новая откроется в конце 2015-го — на шесть лет позже плана. Стоить она будет, как и все у Калатравы, вдвое дороже сметы — 4 миллиарда долларов. Источники The New York Times утверждали, что архитектор ради своих творческих амбиций сознательно усложнил конструкцию станции, а заодно потребовал, чтобы некоторые необходимые элементы были размещены в близлежащих зданиях — например, вентиляция. В 2012 году организация, заказавшая Калатраве этот непростой проект, прошла аудит и была признана раздираемой конфликтами и недееспособной.

Тем не менее, любое издание, которое пишет про спорные сооружения Калатравы, непременно оговаривается: все они очень красивые. Сам архитектор за собой недоделок не признает, однако с журналистами, доискивающимися правды, почти не разговаривает. В кратком письменном заявлении, переданном в The New York Times, Калатрава заявил, что задача его построек — делать города уникальными и обогащать человеческий опыт. Осуществлялись все эти проекты по высочайшим стандартам, заявляет архитектор — умалчивая о завышенной стоимости и, очевидно, списывая скорые поломки на инженеров и строителей. Другое издание, The Guardian, обозревая скандалы вокруг работ Калатравы, кажется, сочла, что проще назвать те из них, с которыми не произошло ничего плохого (газета упоминает мосты в Дублине и Манчестере, вокзалы в Лиссабоне, Льеже и Лионе, здания в Нью-Йорке и Милуоки).

Тем не менее непохоже, чтобы скандалы останавливали заказчиков: в списке построек Калатравы, готовящихся к завершению, числятся более 10 объектов. Возможно, от его услуг все же откажутся после последней неудачи, самой неприятной: строившийся центр для конференций в астурийском Овьедо в один непростой день 2011 года просто рухнул. Летом 2013-го суд признал Калатраву ответственным за инцидент и обязал его выплатить три миллиона евро.

Так кто же есть Сантьяго Калатрава: гений или…….? Дальнейшая история должна ответить на этот непростой вопрос. Но это, пожалуй, посыл к нашим потомкам.

Сантьяго Калатрава: «Художник должен быть готов к страданиям, к тому, что современники его не поймут»

Досье:

1951 Родился в Валенсии. 1974 Окончил архитектурный факультет Политехнического университета Валенсии. 1979 Защитил диплом гражданского инженера в Швейцарской высшей технической школе. 1981 Открыл собственную архитектурную мастерскую. 1987 Сдал свой первый мост – Бак-де-Рода в Барселоне. 1990 Достроил свой первый вокзал – Штадельхофен в Цюрихе. 2005 Возвел первый небоскреб – жилое здание «Закрученный торс» (Turning Torso) в Мальмё.

Тема поиска гармонии с городом для меня важна. Очевидно, важный аспект Санкт-Петербурга – высотный регламент. Очень важно сохранять красоту этой ровной линии, прерываемой лишь куполами и шпилями

Выставка «Сантьяго Калатрава. В поисках движения» открылась 27 июня в Николаевском зале Эрмитажа – музей запустил новую программу, посвященную великим архитекторам современности. В экспозиции представлено более 150 работ испанского архитектора и инженера. Он – автор мостов, потрясающих своими очертаниями и конструкцией и расположенных от Рио-де-Жанейро до Венеции; ажурных бетонных вокзалов, принимающих пассажиров Западной Европы; музея в Милуоки, крыша которого каждый час поднимается, словно крылья; чудного закрученного небоскреба в Мальмё. Макеты всех этих зданий можно увидеть на выставке. Треть экс­позиции составляют скульптуры и акварели автора, а также особые «двигающиеся картины» – абстрактные, почти плоские объекты, изменяющие свои очертания. Некоторые работы выполнены специально для Эрмитажа.

Когда я вошла в зал, где у нас назначена встреча с Калатравой, он как раз заканчивал ставить автографы на каталогах выставки. Причем он решил не просто подписать книги, а нарисовать на форзаце каждого по рисунку. Ничего удивительного: идея о том, что архитектура – искусство, а архитектор и инженер – художники, повторяется у Калатравы из лекции в лекцию, и на первый же свой вопрос: «Каково это – выставляться в Эрмитаже?», я услышала соответствующую тираду.

– Я всегда считал, что архитектура – искусство. Нет различия между инженерией и архитектурой. Это разделение – порождение XIX века, и по-моему, оно появилось по абсолютно бюрократическим причинам. Когда говоришь, что архитектура – искусство, люди хотят доказательств. Но это просто, откройте любую книгу по истории архитектуры, и вы увидите там массу прекрасных зданий. Согласитесь, Санкт-Петербург был бы художественно беднее без своих старинных мостов, так же как Сан-Франциско – без легендарных «Золотых ворот». Зимний дворец, где мы сейчас находимся, – грандиозен. Тут барельефы и скульптуры, живопись, но есть еще и восхитительные анфилады. Этот дворец сам по себе – хорошая лекция об архитектуре как искусстве. Вы входите, поднимаетесь по растреллиевской лестнице и, войдя, например, в этот зал, видите его богатое убранство. Все вышеперечисленное впечатляет именно в совокупности. Мне в моей работе любопытно исследовать возможности соединения архитектуры и скульптуры, архитектуры и живописи (я делаю эскизы акварелью). Кроме того, мне важно понятие соразмерности: человека и здания, человека и города в целом. Посмотрите на египетские пирамиды. Вот вопрос – это работа архитектора или инженера? То же самое с собором в Шартре. В прошлом это разделение не имело значения.

Моя выставка – пример деятельности архитектора в разных сферах: скульптура, живопись, создание арт-объектов, собственно проектирование. Чтобы построить то, что построил я, необходимо работать именно так. Не стану говорить, хорошо у меня получилось или плохо, но, конечно, вид моих проектов в залах Эрмитажа, одного из лучших музеев мира, воодушевляет. Не сочтите меня зазнайкой, я хочу продолжать работать и развиваться в профессии, но, когда твои работы (некоторые из которых закончены буквально в прошлом году) оказываются в экспозиции, начинающейся с египетских древностей, – это будоражит.

– А современным искусством вы интересуетесь?

– Мало того, я дружу со многими художниками. С Фрэнком Стеллой мы вместе сделали проект для берлинской Национальной галереи. Среди моих друзей Алекс Кац. Он нарисовал отличный портрет моей дочери Софии, и у нас в доме есть другие его работы. Мне нравится его естественная спонтанная манера письма. Джоэл Шапиро, Ричард Серра, я их знаю и люблю их работы.

– К современному искусству и архитектуре широкая публика относится схожим образом: с недоверием и непониманием.

– Подумайте о музыке Густава Малера. Чтобы полюбить ее, требуется много времени. Но когда ты начинаешь ее понимать, уже не можешь забыть это ощущение. При первом прослушивании его 3-я симфония может показаться странной, там есть сложные пассажи, которые не связаны с классическим представлением о гармонии. Или вот я недавно переслушивал 6-ю симфонию Чайковского. Валерий Гергиев дирижировал хорошим, хоть и не очень знаменитым Оркестром радио и телевидения Италии, они выступали в Лугано. Я открыл это произведение для себя заново, не знаю, сколько раз я его слушал до этого, но услышал по-новому.

Архитектура ведь отчасти сродни музыке. Ее необходимо исследовать, она сложная, даже если речь идет об очень простом по форме объекте. В здание надо обязательно войти, ощутить его «проницаемость»: благодаря проникновению света возникает много ситуативных видов, изменчивых перспектив. Это иногда мешает, не дает охватить разумом объект. Возьмите тот же вокзал в Льеже – казалось бы, просто длинная крыша на ажурных опорах, но здесь все равно появляется магическое пространство. С утра, когда солнце проникает внутрь, видишь, как двигаются и вырастают тени. Ночью, при электрическом освещении, все совсем по-другому. Это, конечно, нельзя заметить в один миг, но приезжая туда во второй раз, видишь иную картину, чем в первый.

А возвращаясь к сути вопроса – искусство принадлежит времени, в котором живут его авторы, иногда даже его опережает. И когда архитекторы что-то создают, они могут быть не поняты – для понимания часто требуется временная дистанция. Поэтому художник должен быть готов к страданиям, к тому, что современники его не примут.

– Часто слышишь: музыку можно выключить, а архитектуру никак. То есть непонимающим приходиться страдать вместе с художником. Скажем, я слышала, что многие ругают ваш мост в Иерусалиме.

– В каком-то смысле этот мост создан и израильтянами, жителями Иерусалима. Чтобы появилось то или иное архитектурное сооружение, существует сложнейший процесс согласований. И Израиль, наверное, самая демократичная в этом вопросе страна: приходилось показывать проект различным группам граждан, реагировать на их мнение и возвращаться в мастерскую снова и снова. Даже если группа несогласных мала, тебе не дают возможности ее проигнорировать. Так что эта штука не была по­строена темной ночью, пока никто не видел. В этой истории вообще-то очень интересно, как израильское общество, будучи весьма консервативным в религиозных вопросах, в гражданском смысле очень развито и современно мыслит.

– Есть ли такие здания, про которые вы могли бы сказать: жаль, не я их построил?

– Так рассуждать как-то нескромно, но я готов назвать пару зданий, которые мне нравятся. Например, сейчас я работаю в Нью-Йорке, и мне очень симпатичен тамошний Центральный вокзал – великолепное пространство. Там же мне нравится Крайслер-билдинг. Эти сооружения трогают мою душу. Хочется назвать Святую Софию в Стамбуле и римский Пантеон, в который я обязательно прихожу каждый раз, как оказываюсь в городе. Мне очень интересны и общественные пространства. В этом смысле Санкт-Петербург завораживает. Столько красивых площадей, чего стоит одна композиция Дворцовой площади с циркульным корпусом Главного штаба. Или вот площадь перед Исаакиевским собором. Я люблю ее за странную форму, образованную не только улицами, но и рекой – то, как она переходит в мост, с которого открывается великолепная перспектива. Санкт-Петербург вообще воплощение градостроительного мастерства, моя жена, которая тут впервые, говорит, что это самый красивый город в Европе.

– А вам хотелось бы спроектировать мост для Санкт-Петербурга?

– Живость взаимодействия города и водной стихии в Санкт-Петербурге захватывает, ведь именно вода была поводом для его возникновения, он построен практически не рядом, а на ней. Каналы и реки являются одновременно улицами, дворцы обращены к воде, Балтийское море совсем рядом. Это очень-очень красиво. И спроектировать тут мост, стать частью этого чуда градостроительного искусства, конечно, мечта.

– Как правило, ваши здания воспринимают как отдельные объекты – настолько они необычны, но ведь города должны быть архитектурным целым, как вы считаете?

– Когда я учился, соотношение здания с городом воспринималось как основа архитектуры. Тогда, в начале 1970-х, нужно было снова придумать способы понимания и осознания городской структуры и истории. Тем более мосты и вокзалы, которых я спроектировал немало, невозможно рассматривать вне связи с окрестностями. Тема поиска гармонии с городом для меня важна. Так, очевидно, важный аспект Санкт-Петербурга – высотный регламент. На мой взгляд, очень важно сохранять красоту этой ровной линии, прерываемой лишь куполами и шпилями. Я люблю высотные силуэты Нью-Йорка, Чикаго, но это города другой эпохи.

– Вы не раз говорили, что мечтаете строить небоскребы, а как вы перенесли то, что из-за кризиса были отменены ваши высотные проекты для Нью-Йорка и Чикаго?

– Чтобы что-то построить, вам нужен тот, кому это необходимо, то есть клиент. В прошлом году я встречался с Оскаром Нимейером, которому сейчас 104 года. Мы к нему ездили с сыном и дочерью. Он поинтересовался моим возрастом и, узнав, что мне шестьдесят, говорит: «Ну, у тебя еще целая жизнь впереди». Так что… Важно работать от всего сердца. Когда я начинал, проектировал просто балкон, но относился к этому как к проектированию целого моста. (Смеется.) Или проектировал автобусный гараж, но представлял, что это целый железнодорожный вокзал, а занимаясь какой-нибудь крышей, воображал проект перекрытия стадиона. Позже я спроектировал и все эти крупные сооружения. Нет больших вещей, есть важнейшие инженерные задачи, которые можно решить даже на примере стола или стула. В Эрмитаже вы видите картины и мебель отличного качества, керамику. Все они представлены как уникальные экспонаты. Вот она задача – чтобы ты ни делал, к этому надо относиться как к созданию полноценного произведения искусства.

У меня и во время строительного бума ранних 2000-х было всего несколько проектов, и я не хотел больше. Я занимался Олимпиадой в Греции, но не подавал заявки на последующие: в Пекине, Лондоне. Мне важно сосредотачиваться на проектах, которые веду, отдаваться им по максимуму на всех этапах создания. Сейчас я получаю большое удовольствие от работы над транспортным терминалом в комплексе Ground Zero в Нью-Йорке. До окончания проекта еще примерно три года. Также мы делаем новый музей для Рио-де-Жанейро, есть университетский проект на Тайване, а во Флориде уже строится кампус, и этого достаточно. Я не стремлюсь спроектировать все в мире.

Сантьяго Калатрава: мастерство спорной архитектуры

Фото: https://www.flickr.com/

Его последний проект, ставший эмблемой Валенсии, является крупнейшей достопримечательностью города и вторым по посещаемости культурным комплексом в Испании: «Город искусств и наук».

Фото: https://www.flickr.com/

Это огромный культурно-художественно-научный комплекс со зданиями, предназначенными для различных функций, целый город. Задача состояла в том, чтобы разработать новую архитектурную икону Валенсии, которая воплотила бы дух 21-го века.

Это монументальное сооружение расположено на старом пересохшем русле реки Турия, на полпути между старым городом Валенсия и прибрежным районом Назарет. Площадь «Города искусств и науки» составляет 350 000 квадратных метров.

Преобладающей идеей проекта было восстановление заброшенной территории Валенсии, а также создание линейного парка, который тянется через весь город. Проект стал еще одним звеном в цепи, которая была разработана, чтобы прыгнуть в третье тысячелетие.

Серия из пяти зданий линейно объединена культурной осью, создающей ощущение открытого общественного пространства. Строение стало особенностью для Валенсии. Расположенное в регионе, изобилующем полуфабрикатами, долгами и коррупцией, как описано NPR, культурный комплекс стоимостью 1,2 млрд евро подвергся критике.

Неконтролируемое строительство и огромные затраты способствовали экономическому бедствию испанского города. Сам Калатрава в интервью RIBA утверждал, что 20-летний проект был ответственен только за небольшую часть городского бюджета, и он составлял около 60 млн евро.

Архитектор Сантьяго Калатрава считает, что «Город искусств и наук» восстановил истощенную часть земли между центром города и береговой линией Средиземного моря и создал культурное направление, которое «поставило Валенсию на карту».

«В нем приняли участие пять разных губернаторов, и никто не ставил под сомнение проект», — сказал он. – Я уверен, что люди счастливы».

Хотя «Город» является ценным достоянием многих жителей, некоторые начинают сомневаться и в цене содержания проекта. По данным El Mundo, фасад из ламинированной стальной рамы El Palau de les Arts Reina Sofia 2005 года шелушится. Дорогостоящая и нежелательная ситуация для такого молодого здания.

Валенсия имеет девять авторских работ архитектора Сантьяго Калатравы. Это изобилие, вероятно, связано с тем, что архитектор родился в Бенимамете, небольшом городке рядом с Валенсией, и что он начал свою профессиональную карьеру в восьмидесятые годы – время экономического процветания в новой демократической Испании.

Калатраве было 35 лет, когда в 1986 году он осуществил свою первую работу в Валенсии: дискретный мост, в котором мы находим некоторые формальные инженерные предложения, которые он позже развил в характерные элементы своего стиля. Позже, в девяностых, Калатрава получил важный заказ: «Город искусств и наук».

Монументальное измерение произведений Калатравы и его своеобразный архитектурный язык никого не оставляют равнодушным. Своими творениями он исследует границы между архитектурой и скульптурой.

Во многих случаях баланс между красотой (venustas) и полезностью (utilitas) склоняется к первому, оставляя в стороне второе, причем полезность является одним из основных принципов, на которых, по словам отца архитектуры Витрувио, основывается это искусство.

Фотографии Себастьяна Вайса, если не указано другое.

творец «живой» архитектуры. Творчество на стыке инженерии и искусства

Источник: http://faqindecor.com/ru/santyago-kalatrava-tvorec-zhivoj-arhitektury/

Сантьяго Калатрава — один их известнейших современных архитекторов, однако, не настаивает на том, чтобы его имя вошло в историю. Даже табличка его нью-йоркского офиса скупо сообщает: mustermann (проектировщик). Ведь главное для Калатрава — творить и создавать.

Сантьяго Калатрава

Путь Калатравы как архитектора, как это часто бывает, начался еще в детстве с любви к искусству. Он родился в пригороде Валенсии, с 8 лет пошел в художественную школу, где начал изучать живопись. Потом ему повезло  побывать в Париже по программе обмена. Именно там его впервые и на всю жизнь впечатлила архитектура.

Транспортный хаб в Нью-Йорке, США


Оперный театр в Санта-Крус

Потом был архитектурный факультет в Валенсии, который оставил неоднозначные впечатления, и обучение в Цюрихе, где и началась карьера Сантьяго Калатрава. Его карьера развивалась плавно, если не медленно: несколько лет преподавания, постоянное участие в конкурсах, незначительные мелкие заказы. А вот когда проекты железнодорожного вокзала в Цюрихе и мост в родном городе стали удачными, посыпались другие заказы.

Железнодорожная станция TGV в аэропорту Лиона

Станция считается одним из шедевров современной архитектуры

С тех пор Сантьяго Калатрава успел создать множество узнаваемой и оригинальной архитектуры. Он перестроил художественный музей в Милуоки, «склеив» несколько помещений в единый комплекс.

Музей Искусств Милуоки

То ли птица, то ли душа, стремящаяся в небо..

Также имя Калатравы звучало в связи с идей нового типа моста на одной опоре. Идея вылилась в строительство Струнного моста в Иерусалиме (второе название — «Арфа Давида»). Поразительной особенностью этого строения является его единственная 119-метровая опора.

 

 

Я уже и сам не помню, сколько построил мостов, но больше трех десятков, это точно. От них не устаешь. Каждый новый мост — словно математическая задача, которую надо решить не самым простым, но самым красивым способом.

САНТЬЯГО КАЛАТРАВА — АРХИТЕКТОР

Мост Сэмюэла Беккета, Дублин

Винотека Bodegas Ysios в Испании

Истоком вдохновения Калатравы была небольшая книга с архитектурой Ле Корбюзье. А сейчас Сантьяго сравнивают с Антонио Гауди — он, как и великий зодчий, постоянно находит вдохновение в окружающем мире и природе. Каждый его проект, словно живое создание, обладает динамикой, целостностью и гармонией. Стиль, в котором творит Калатрава, называется — биотек. Этот молодой архитектурный стиль опирается на прикладную науку бионику, которая для решения технических задач ищет и находит ответы в природе.

Олимпийский комплекс в Афинах

Лучшая книга о случившемся — «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Фоера — заканчивается серией фотографий человека, пры­гающего с одной из башен. Если быстро листать страницы, он начнет двигаться — только не вниз, а вверх. Мое здание должно стать таким же символом оптимизма и непоколебимой веры в будущее. Даже если сейчас она кажется невыносимо хрупкой.

САНТЬЯГО КАЛАТРАВА — АРХИТЕКТОР

Олимпийский велодром в Афинах

Одно из самых известных сооружений — «поворачивающееся туловище», небоскреб Turning Torso в Швеции. Его чертежи напоминают греческую скульптуру «Дискобол». В этом доме блоки расположены под определенным углом, изогнуты даже окна. Но восхищает не только внешний вид: конструкция из высокопрочных материалов, лифты и лестницы защищены так, что будут работать даже если здание частично разрушится.

 

 

Мне каждый день необходимо хотя бы на час выпадать из реальности в моей студии, где нет никаких средств связи. И рисовать. Иногда новые проекты, иногда про­сто бессмысленные узоры. Я очень люблю старую китай­скую поговорку «в одном рисунке больше правды, чем в сотне слов».

САНТЬЯГО КАЛАТРАВА — АРХИТЕКТОР

Город искусств и наук, Испания

Сантьяго Калатрава удается разрушить все стереотипы о статичности архитектуры — он легко оперирует разными формами и огромными массами. Его постройки всегда немного выбиваются из общей панорамы города.

Телебашня на горе Монжуик, Испания

Кому, в конце концов, интересно, как меня зовут, главное, как я умею строить.

САНТЬЯГО КАЛАТРАВА — АРХИТЕКТОР

Кстати, Калатрава не только архитектор. Кроме всего прочего, он работает с керамикой, рисует акварелью и создает скульптуры. Несколько лет назад в Музее Метрополитен прошла выставка «Он — скульптор», где были представлены абстрактная скульптура и деревянные макеты зданий.

 

Скульптуры Калатравы

 

Калатрава не рвется в высшую лигу архитекторов и терпеть не может названия вроде «мост Калатравы». Он хочет строить так, чтобы оставались только здания. Здания, которые воспевают архитектуру, словно музыка, застывшая в камне и стекле.


Музей завтрашнего дня, Рио-де-Жанейро

Santiago Calatrava bridge — stroyone.com

Пешеходный вантовый мост Sundial Bridge at Turtle Bay

Пешеходный вантовый мост Sundial Bridge at Turtle Bay (мост солнечных часов) — пересекает реку Сакраменто в Реддинге, Калифорния, США и образует днем солнечные часы. Шедевр архитектурной мысли был реализован Сантьяго Калатравой и построен в 2004 г. за 23,5 млн. долларов.

Sundial Bridge at Turtle Bay — Santiago Calatrava Valls

Пешеходный мост Sundial Bridge at Turtle Bay — Santiago Calatrava Valls

Параметры пешеходного моста (Sundial Bridge at Turtle Bay)

№ п/п Основные технические параметры висячего моста
1 Общая длина пешеходного моста 210 м
2 Ширина пешеходного моста — 7 м
3 Высота пилона — 66,14 м
4 Подмостовой габарит (clearance) — 7,9 м
5 Расчетный пролет — 150м
6 Открытие моста — 4 июля 2004г
7 Проектирование (дизайн) — Сантьяго Калатрава
8 Локация — 40°35′32″N 122°22′39″W
9 Стоимость проекта с строительством 23,5 миллионов долларов

Вантовый мост Аламильо (Alamillo Bridge)

Вантовый мост Аламильо (Alamillo Bridge) построенный в г. Севилья (Испания) в 1992 г. Шедевр архитектурной мысли был реализован Сантьяго Калатравой и пересекает реку Гвадалквивир. Строительство вантового мостового перехода длилась 1989 по 1992. Вантовый мост был открыт в рамках выставки EXPO92.

Вантовый мост ночью Alamillo Bridge — Santiago Calatrava Valls

Вантовый мост от Сантьяго Калатравы — Alamillo Bridge — Santiago Calatrava Valls

Параметры вантового моста Alamillo Bridge

№ п/п Основные технические параметры висячего моста
1 Общая длина пешеходного моста 250 м
2 Ширина пешеходного моста — 32,0 м
3 Расчетный пролет моста — 200 м
4 Высота пилона — 142 м
5 Открытие мостового перехода 1992 г.
6 Проектирование (дизайн) — Сантьяго Калатрава
7 Локация — 37°24′48″N 5°59′25″W

Вантовый мост Сэмюэла Беккета (Samuel Beckett Bridge)

Вантовый мост Сэмюэла Беккета (Samuel Beckett Bridge) — мостовой переход с русловым поворотным на 90 градусов пролетом длиной 120 м, соединяющий северный и южный берега реки Лиффи в Дублине, Ирландия.  Назван мостовой переход в честь ирландского писателя Сэмюэла Беккета.

Мост Сэмюэла Беккета

Мост Сэмюэла Беккета ночью

Параметры вантового моста Сэмюэла Беккета (Samuel Beckett Bridge)

№ п/п Основные технические параметры вантового моста
1 Общая длина моста — 123 м
2 Длина пролета — 120 м
3 Ширина мостового перехода — 33 м (с учетом обтекателя)
4 Подмостовой габарит (clearance) — 6,1 м
5 Высота пилонов (сталь) — 48 м
6 Количество пилонов — 1 шт.
7 Начало строительства  -1998 г.
8 Открытие мостового перехода для пешеходов — 10 декабря 2009 г.
9 Стоимость строительства €60 million-60 млн. евро.
10 Локация — 53.3470°N 6.2413°W

Вантовый мост Маргарет Хант Хилл (Margaret Hunt Hill Bridge)

Вантовый мост Маргарет Хант Хилл (Margaret Hunt Hill Bridge) — вантовый мостовой переход построенный в Далласе с пролетом 184 м и длиной 365 м. Вантовый мост пересекает русло реки Тринити в Далласе, штат Техас (США).

Мостовое сооружение названо в честь Маргарет Хант Хилл, филантропа и старшей дочери американского магната Гарольда Ханта. Мост обеспечивает шесть полос движения для автомобильного движения.

Margaret Hunt Hill Bridge — Расчетный пролет моста (main span) — Высота пилона — 136 м

Параметры вантового моста Margaret Hunt Hill Bridge

№ п/п Основные технические параметры висячего моста
1 Общая длина пешеходного моста (total length) — 368 м
2 Ширина вантового моста (width) — 36,7 м
3 Расчетный пролет моста (main span) — 184 м
4 Высота пилона — 136 м
5 Начало строительства — 2010 г.
6 Открытие моста Margaret Hunt Hill Bridge — 29 марта 2012 г.
7 Проектирование (дизайн) — Сантьяго Калатрава (Santiago Calatrava)
8 Локация (Location) —  Dallas, Dallas County, Texas, USA  — 32° 46′ 48″ N 96° 49′ 19. 38″ W
9 Стоимость строительства (coast) — 182 млн. $182 million

Пешеходный арочный мост (Margaret McDermott Bridge)

Пешеходный арочный мост Маргарет МакДермотт (Margaret McDermott Bridge) —  построенный в Далласе с пролетом 342,9 м и высотой арки 103,6 м. Вантовый мост пересекает русло реки Тринити в Далласе, штат Техас (США). Мост назван в честь Маргарет Макдермотт, жены Юджина Макдермотта, филантропа и основателя Texas Instruments.

Пешеходный арочный мост Маргарет МакДермотт (Margaret McDermott Bridge)

Арка пешеходного моста Маргарет МакДермотт (Margaret McDermott Bridge)

Параметры пешеходного арочного моста Margaret McDermott Bridge

№ п/п Основные технические параметры висячего моста
1 Расчетный пролет арки (main span) — 342,9 м
2 Высота арки — 103,6 м
3 Начало строительства — 2012 г.
4 Открытие моста Margaret McDermott Bridge — 2017 г. Перенос даты на 2021 г. в связи с проблемами тросов которые держат пролет арки.
5 Проектирование (дизайн) — Сантьяго Калатрава (Santiago Calatrava)
6 Локация (Location) —  Dallas, Dallas County, Texas, USA  — 32°46′13.4″N 96°49′06.6″W
7 Стоимость строительства арки (coast) — 115 млн. $115 million

Пешеходный мост Мира — Peace Bridge (Calgary)

Пешеходный мост Мира — Peace Bridge (Calgary) запроектирован испанским архитектором и инженером Сантьяго Калатрава (Santiago Calatrava Valls). Пешеходный мостовой переход через реку Боу в Калгари, провинция Альберта, Канада. Мост был открыт для использования 24 марта 2012 год

Пешеходный мост Мира — Peace Bridge (Calgary) — Santiago Calatrava Valls