Даниэль либескинд проекты: Даниэль Либескинд: самые яркие проекты мастера деконструктивизма

Содержание

деконструкция и комфорт • Интерьер+Дизайн

Даниэль Либескинд (Daniel Libeskind, р. 12.05.1946) — из первой десятки самых известных зодчих мира. Мастер мемориальной архитектуры, архитектор драмы и экспрессии он разрушает форму, ломает пространства, создает диссонансы, напряжения и паузы. И при этом сочиняет весьма комфортные диваны и практичные кухни. 

По теме: Даниэль Либескинд: любой объект строится для людей

Даниэль Либескинд — человек, который быстро думает, быстро говорит и очень быстро учится. Архитектор, который легко меняет языки и страны. Сын бывших заключенных ГУЛага (отец и мать познакомились в Советском Союзе, куда бежали от фашизма), Даниэль родился 12 мая 1946 года в Лодзи (Польша). Когда ему было 11, семье выдали разрешение на эмиграцию в Израиль. Получив в 13 лет стипендию Американо-израильского культурного фонда для дальнейшего обучения музыке, он переехал в США. Рано начал выступать и мог бы выбрать музыкальную карьеру.

Детская фотография Даниэля Либескинда. Фрагмент. Экспонировалась на выставке Childhood ReCollections: Memory in Design в Roca Gallery в Лондоне в конце 2015 г.

В 23 года Даниэль завершает архитектурное образование в институте Cooper Union на Манхэттене (Высшая техническая школа им. Купера, предоставляет бесплатное образование талантливым молодым людям), а вскоре в 25 заканчивает в Англии Школу Сравнительных Исследований в Эссекском университете, получая второе высшее и степень по специальности историк и теоретик архитектуры.

Дом Феклиса Нуссбаума, проект Д. Либескинда, 1998, Оснабрюк, Германия.

Сегодня, помимо широкой проектной деятельности, профессор и почетный доктор Даниэль Либескинд преподает и читает лекции во многих университетах по всему миру от Торонто до Милана. Обладатель многочисленных премий и наград, он дважды был удостоен премии RIBA Королевского института британских архитекторов.

Жилой комплекс Sapphire. Берлин. Проект Д. Либескинда.

«Я жил в Польше, Израиле, Берлине, Милане, Детройте, Бронксе. .. Мой
главный дом сейчас — это Нью-Йорк, Манхэттен. Также у меня есть
в Милане квартира и офис, которым руководит сын Лев. Дом — это кластер воспоминаний. Это ваш мозг в разрезе, который соединяет много разных мест».

Кресло Spirit House, диз. Studio Libeskind и Клаус Ниенкампер для Royal Ontario Museum, 2007.

Либескинд без проблем переходит из одной дисциплины в другую. Он строит здания, делает скульптуры, пишет философские эссе, ставит оперы и, конечно, под его руководством сотрудники проектируют диваны, кресла, кухни и светильники для ведущих итальянских брендов.

Диван Gemma, Moroso, 2016.

Собственное бюро Studio Daniel Libeskind создал в 40 лет, после победы в конкурсе на строительство Еврейского музея в Берлине. Основным партнером студии всегда называет свою жену Нину. Еврейский музей в Германии, стране, которую он избегал, стал его первой постройкой (1989 год). И этот дебютный проект признали шедевром, что бывает крайне редко. В феврале 2003 года, когда Даниэль Либескинд был выбран в качестве главного проектировщика по реконструкции Всемирного торгового центра, Studio Daniel Libeskind перенесла свою штаб-квартиру из Берлина в Нью-Йорк. А в Европе, в центре Милана, работает подразделение Libeskind Design, поэтому неудивительно, что итальянский мебельный люкс семья Либескинд знает прекрасно. 

Парта для инсталляции М. Абрамович, Moroso, бетон. Time Maze Clock, Alessi, 2016. Фрагмент ковра, Loloey Carpet Collection, Loloey, 2015.

Либескинд говорит, что он делает еврейскую архитектуру. Конечно, еврейские музеи и памятники холокосту занимают отдельный список в перечне его ведущих построек. Но дело не только в этом. Либескинд постоянно повторяет, что ищет ту выразительность, которая наглядно отобразит основы еврейских религиозных и интеллектуальных традиций.

Реконструкция Музея военной истории, проект Studio Libeskind, Дрезден, Германия.

Одна из лучших его работ — реконструкция Музея военной истории в Дрездене. Однако Либескинд не был бы Либескиндом, если бы не умел свой фирменный стиль трансформировать в манеру, пригодную для проектирования архитектуры-аттракциона и даже вполне бытовых и практичных вещей.

Шахматы, диз. Д. Либескинд, Atelier Swarovski Home, 2016. Диван Adagio, Flexform, 2016.

«Архитектура — очень специфический вид искусства, — говорит Либескинд. —  Для меня это прежде всего искусство общения. Однако часто здание уныло молчит, так как его создали лишь как конструкцию — немым, пустым, утилитарным. Такую постройку используют и снесут без зазрения совести. Архитектура, на мой взгляд, — это любое здание. Но люди почему-то склонны думать иначе: вот этот жилой дом — просто здание, а этот музей — большая архитектура. Я с этим не согласен; любой объект, супермаркет или музей, строится всегда для людей, и тем, кто находится внутри, должно быть приятно, удобно и интересно «общаться» с его архитектурой...  В Москве мне строить не предлагали. В нашей среде о Москве говорят как о городе, в котором что-то происходит. Правда, никто не может сказать, что именно».

На Всемирном EXPO-2015 в Милане одним из самых эффектных сооружений был павильон китайской компании Vanke, придуманный Либескиндом в виде гигантского красного дракона, покрытого живописной чешуей. Запомнились и четыре cветящихся крыла —  The Wings. Десятиметровые скульптуры из перфорированного алюминия возвели специально для EXPO на Piazza Italia при поддержке и по заказу компании Siemens.

Светильник Ice, Lasvit, 2014. Стол, Scribe, Fiam. Стекло, 2014. Зеркало Mirage, Fiam, Studio Libeskind, 2014.

Даниэль Либескинд регулярно выступает как дизайнер мебели: то Libeskind Design спроектирует бетонную парту (лимитированная серия 30 экземпляров, Moroso) для инсталляции Марины Абрамович, то люстру для чешской компании Lasvit, то стальной Altair — кресло для Sawaya&Moroni. В 2016 году, накануне своего семидесятилетнего юбилея, в Милане архитектор выступил с весьма комфортными и декоративными предложениями — диванами Gemma для Moroso и Adagio для Flexform, хрустальными шахматами для Atelier Swarovski Home, мраморными низкими столиками-полками для Citco и настенными часами для Alessi.

В  2016 году мы спросили Даниэля Либескинда о его отношениях со столь же драматичным мастером Захой Хадид. «Я был дружен с Захой, мы — из одного поколения, сотрудничали и проектировали вместе. Из последнего: Studio Libeskind и Zaha Hadid Architects встретились в проекте Milan City Life в 2004 году. Мы, плюс Arata Isozaki & Associates, выиграли конкурс на реконструкцию заброшенной территории рядом с исторической Fiera Milano. Первые жилые корпуса уже стоят, окончательно проект должен быть закончен в 2023 году.

Монументальная инсталляция Ceramic Crown, проект Д. Либескинда для Casalgrande Padana, 2015.

Вы спрашиваете меня о памятнике Захе Хадид, мог бы я его создать? Заманчиво, но — нет, никогда. Архитектор, в этом плане, особая профессия. Памятник архитектору — его архитектура. На протяжении своей жизни Заха творила подлинные архитектурные шедевры. И лучшего памятника ей, чем ее же постройки, создать уже невозможно».

Инсталляция «Цветы будущего», двор Universita degli studi di Milano, Studio Libeskind, 2015, Миланская неделя дизайна.

«Архитектор —  профессия, в которой вы просто обязаны верить в будущее. Пессимистом может быть генерал, политик или экономист. Композитор может сочинять музыку в миноре, а художник видеть картину в мрачных тонах. Но архитектура — это вера в лучшее будущее, которая движет обществом».

Архитектор Даниэль Либескинд рассказал о проекте "Мечты о свободе…"

Даниэль Либескинд - один из самых известных сегодня архитекторов мира - родился в Польше, учился в Израиле, США, Англии. Получил профессиональное образование как музыкант, архитектор и историк архитектуры. Здания по его проектам построены в Берлине и Варшаве, Манчестере и Нью-Йорке, Сеуле и Гонконге, Оттаве и Брюсселе, Милане и Торонто. Предложенный им проект победил в конкурсе на строительство нового Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке и мемориального комплекса погибшим 11 сентября 2001 года.

Но, наверное, самые известные его проекты связаны с музеями. Это Еврейский музей в Берлине, Имперский военный музей в Манчестере, новое здание для Королевского музея провинции Онтарио в Торонто, Музей искусств в Денвере, США, Военно-исторический музей в Дрездене и, если говорить о недавних завершенных проектах, - здание частного Музея современного искусства в Вильнюсе.

Если вспомнить, что именно Даниэль Либескинд создавал пространство легендарной выставки "Москва - Берлин" в Берлине, то приглашение его в совместный проект Третьяковской галереи и Государственных художественных собраний Дрездена, Альбертинума "Мечты о свободе. Романтизм в Германии и России", выглядит продолжением традиции.

О том, почему он, словно Дедал, выстроил лабиринт в Новой Третьяковке, где для него границы компромисса и почему он воспринимает Малевича как архитектора, Даниэль Либескинд рассказал в интервью "РГ".

Мы живем в трудное время в прагматичном мире. Актуален ли, на ваш взгляд, романтизм сегодня?

Даниэль Либескинд: Поиск свободы, мечта о ней в современном мире заложены в эпоху романтизма. Возможно, XIX столетие - самое важное для нас. Этот век - ключ к тому, какими мы стали. Ключ к нам самим. Он соединил технологии, политику, нашу идентичность, открытие природы. Он создал фундамент современности.

Мистические пейзажи Каспара Фридриха, живопись Александра Иванова, работы Карла Маркса о революции появляются примерно в одно время. Каким образом, мы не совсем понимаем сегодня. Мы не понимаем, потому что мы результат той романтической эпохи. Мы все из нее вышли. Поэтому мечты о свободе романтиков так отзываются в нашем сердце. Думаю, люди откроют для себя очень много нового, когда придут на выставку. Она фиксирует очень важный момент.

А для вас были ли открытия на этой выставке?

Даниэль Либескинд:

По крайней мере, одно для меня стало потрясением. Здесь я обнаружил, насколько близки русские и немецкие романтики, русские и немецкие мыслители. Если не смотреть на этикетки, непросто догадаться, русским или немецким художником написан тот или иной пейзаж. Каким-то таинственным образом их миры были очень близки по духу: идеи свободы и переживания схожи.

И, конечно, очень сильное впечатление оставляет центр лабиринта, где рядом сконцентрированы работы Карла Густава Каруса, Каспара Давида Фридриха и Александра Иванова, Алексея Венецианова. Для меня откровением оказалась перекличка мотивов, тем, сюжетов в их живописи …

Романтики мечтали о свободе, безграничности пространства. Но для выставки вы создали лабиринт, в котором надо искать выход. Чем обусловлено такое архитектурное решение?

Даниэль Либескинд: На мой взгляд, свобода отнюдь не широкий открытый проспект. Свобода - это борьба. И всегда ею была. И в наше время, и во времена романтизма. Свобода не то, что доступно легко. Ее нельзя купить. Напряжение, заложенное в архитектуре выставки, дает посетителю возможность выбора пути, шанс самому исследовать удивительное пространство экспозиции с ее темами и работами разных художников.

С моей точки зрения, нет противоречия между сложным комплексом лабиринта и его разрезами, дарующими чувство свободы. Оно позволяет доминировать над лабиринтом, в котором вы оказались.

Здание Новой Третьяковки на Крымском валу - модернистское здание, несущее память о конструктивизме начала ХХ века. Внутрь этого здания вы помещаете выставочное пространство, созданное в традициях деконструктивизма. Насколько это противопоставление важно для вас?

Даниэль Либескинд: Важно в том смысле, что мы живем в другую эру. Догма универсального конструктивизма, если так можно выразиться, превалировала в эпоху модернизма. Она во многом предопределила то, как мы сегодня видим пространство, движение, свет и залы музея. Вероятно, это неизбежный импульс - движение к контрастной противоположности в здании, проект которого был создан в середине ХХ века.

Вы не только архитектор, но и профессиональный музыкант. Гофман говорил, что музыка - самое романтическое из искусств, потому что имеет дело с бесконечностью. Но архитектура имеет дело с границами. Это искусство ограничений. Как вы справляетесь с этим противоречиями?

Даниэль Либескинд: В центре пересечения "разрезов" лабиринта вы увидите, что в конце проходов нет ни картин, ни скульптур. Там пустая стена. Это своего рода выход за границы выставки, если угодно - обещание продолжения. Иначе говоря, экспозиция обладает тем свойством музыкальности, которое Гофман связал с бесконечностью. Взгляд через разрезы в лабиринте - это взгляд, который не блокируется преградой.

Но, конечно, музыка очень важна. Любопытно, что мы очень хорошо знаем, музыку и литературу XIX века, как русскую, так и немецкую, но значительно хуже знакомы с живописью того времени. Мне хотелось бы открыть заново искусство того времени для зрителей. Показать важность русской живописи и картин немецких романтиков, показать, как много у них общего в мечте о свободе, в жажде понять реальность. Это важно не только для понимания прошлого, но и для сегодняшнего дня.

Вы как-то сказали, что архитектура - искусство компромисса. Где границы этого компромисса для вас? Это что такое свобода для вас?

Даниэль Либескинд: Если вы живете в демократическом обществе, вы должны идти на компромисс, потому что должны учитывать чужую точку зрения, не только свою. Это неизбежно. При создании архитектурного проекта, вообще чего-то значимого, должно быть ощущение целостности, единства проекта. И даже идя на компромисс, вы должны суметь сделать то, что считаете важным. Речь не о том, чтобы действовать, как персонаж в посредственной комедии положений. В этой несовершенной системе взаимовлияний разных мнений вы все равно несете ответственность - за создание проекта, который отвечает вашему замыслу.

Тут нет противоречия. Вы можете написать для себя музыкальное произведения, картину, стихотворение. Но в случае архитектуры вы имеете дело с публичным пространством. Даже если речь о частном доме, который виден с улицы. Поэтому изначально архитектура - политическое искусство. Греческое слово πολιτεία означает "права граждан". Архитектура - единственное искусство, которое является подлинно политическим, потому что оно основано на публичности. Поэтому оно фантастически интересное и сложное.

Для вас важны ощущения человека внутри пространства, которое вы выстраиваете. Каковы отношения между внутренним миром и внешним?

Даниэль Либескинд: Не думаю, что есть четкая линия раздела между внутренним и внешним миром. Мы не можем провести ее внутри нашей головы. Все связано - внутренний мир и внешний. Мы уже в мире. Это целостный мир. В этом мой подход как архитектора. Речь не о том, чтобы создать что-то для внутреннего или внешнего мира.

Вы создавали пространства для многих музеев… Что наиболее важно, на Ваш взгляд, для пространства музея и отношений музея, города, посетителей?

Даниэль Либескинд: Музеи очень важны, потому что глубинно они связаны с творчеством. Именно потому, что у людей есть потребность в творчестве, они хотят видеть, узнавать, понимать новое. Музеи дают такую возможность.

Но именно поэтому музей не сводится к общей формуле: все разложить по коробочкам и расставить их по разделам. Речь о том, чтобы соответствовать духу музея. Слово "музей" в греческом происходит от слова "музы". Мать муз - Мнемозина. Память - матерь муз. Для меня хороший музей тот, который хранит память об этой давней связи с музами. В пространстве архитектуры, в свете здания должно быть что-то, что вдохновляет посетителей увидеть мир заново как фантастически удивительное место, в котором нам дано жить.

Вы жили в трех разных странах - Польше, Германии, США. Вы чувствуете себя гражданином мира или для вас важно ощущение глубокой связи с традицией?

Даниэль Либескинд: Я не верю, что корни традиции - в почве, границах или крови. Мы принадлежим миру. Мы не выбираем, где нам родиться. В один прекрасный момент мы обнаруживаем себя в мире. И в этом красота мира. В этом смысле мы всегда в процессе перехода - из одного мира в другой. И - из одного места в другое. В этом движении пишется история человечества.

Мир - это дом. Вы можете найти его где угодно с другими людьми, разделяя любовь к семье, к месту, к будущему, к детям. Мы все здесь ограниченное время. Мы все путники. Мы не обладаем этим миром.

Корни - это мистическая вещь. Корни человечества скорее духовные. И будущее человечества, вероятно, нечто иное, нежели разделительные линии на контурной карте.

Конечно, мы испытываем глубокие чувства к месту, где родились. Я родился в Польше, польский был моим языком в детстве. И, конечно, я сохраняю к Польше привязанность. Вы рождаетесь и становитесь итальянцем, американцем, русским, немцем, поляком, евреем. Но, несмотря на все, что нас отличает друг от друга, люди связаны друг с другом. И, на мой взгляд, более важная вещь - солидарность с людьми во всем мире.

Если говорить о "гении места", то какие ассоциации у Вас связаны с Москвой?

Даниэль Либескинд: Москва - один из знаковых городов мира, интересный, запоминающийся, полный жизни и богатый традициями. Это не просто комплекс отдельных замечательных зданий, этот город - единая ткань истории. Лет десять назад, на короткое время оказавшись в Москве, я пошел смотреть иконы Рублева. Быть в Москве и не увидеть Рублева - это невозможно.

Этот город близок моему сердцу, потому что я люблю русскую музыку, искусство, литературу, русскую историю, которая при всей сложности, поразительна.

Чем вам интересна русская культура?

Даниэль Либескинд: С детства люблю Пушкина. Я даже купил полное собрание сочинений Пушкина на русском. Мои родители говорили по-русски. В детстве я мог неплохо читать по-русски. Даже сегодня я могу сравнивать переводы Пушкина на английский с русским текстом. "Евгений Онегин" - одно из любимых произведений.

В целом, русская литература, русская музыка, русская искусство и архитектура повлияли на меня очень основательно. Не думаю, что я был бы тем, кем я являюсь, если бы не был частью мира этой культуры.

Вы имеете в виду русскую архитектуру?

Даниэль Либескинд: Я считаю, что живописцы тоже могут быть архитекторами. Малевич, например. В России искусство, философия, архитектура всегда существовали в единой взаимосвязи. Они не были лишь отдельными дисциплинами. Все вместе они говорили о жизни. И в этом сила русской традиции - страсть к "живой жизни". На меня это оказало огромное влияние.

Даниэль Либескинд – азартный дирижёр в мире архитектурного ансамбля

Д. Либескинд является одним из ярчайших представителей деконструктивизма. В этом направлении ему нет равных, потому что Даниэль посвятил все свое творчество строительной практике, где философия и музыка материалов объединяются в единый ансамбль, не поддающийся осмыслению логики. В данной статье мы познакомим вас с самыми незаурядными и невероятными работами короля «архитектуры разрушения». Вашему вниманию 22 лучших проекта автора.

  1. Жилой комплекс «Ascent» или «Восхождение» к миру перспектив и возможностей

В американском городе Цинциннати-Ковингтоне (штат Огайо) в 2008 году появился новый комплекс, который, по словам архитектора, предназначен поднимать настроение, вдохновлять и дарить сказку. Здание выполнено в футуристическом стиле и напоминает огромный полумесяц, который прекрасно дополняет деловой стиль города и отлично гармонирует с соседствующими зданиями. При дневном освещении стеклянные панели, «разбавленные» бетонными блоками отражают небесную синеву и сливаются с ней воедино.

  1. Небоскреб «Злота 44», уносящий к вершинам свободы

Местные жители прозвали данный объект «парус», что объясняется с точки зрения геометрии и ассоциативного ряда, возникающего при осмотре постройки. Сам автор утверждает, что башня символизирует орла, являющегося столичной эмблемой независимой Польши. Инфраструктура здания предусматривает винный погреб, бассейн, фитнес-клуб, террасы, магазины и другие объекты из сети обслуживания жильцов. Освещение фасада выполнено с использованием мощных светодиодных колорченджеров, покрывающих почти всю площадь небоскреба. Высота башни «Злота 44» достигает почти 200 м.

  1. Конгресс-центр в Бельгии: динамичность, экологичность и уникальность

Здание международного конгресс-центра в городке Монс полностью выполнено в стилистике зодчего: острые углы фасада, скошенные стены и потолки, геометрические узоры и общая угловатость тонкой нитью пронизывают пространство как внутри, так и снаружи постройки. Сверху предусмотрено несколько смотровых площадок, а внутренняя площадь распределена между залами, тремя аудиториями, офисами, рестораном и подземной парковкой. Примечательными особенностями проекта являются стулья, выполненные из дерева и огнеупорной обивки, зенитное остекление, которое способствует проникновению естественного света, и солнечные батареи для повышения энергоэффективности здания.

  1. Westside Shopping Mall – больше чем просто торгово-развлекательный центр

В 2008 году в городе Берн, расположенном на севере от швейцарских Альп, был возведен торгово-развлекательный центр «Вестсайд», который стал символом города. Темный, угловатый снаружи и светлый, просторный, интересный внутри. Данный конфликт противоречий притягивает все большее количество посетителей и не зря, ведь кажется, что возможности молла безграничны: более 50 магазинов, 10 ресторанов/баров, отель (4 звезды), оздоровительный комплекс, театральные площадки и кинотеатры.

  1. Музейный комплекс и язык символизма

На первый взгляд, музей еврейской культуры в Сан-Франциско, штат Калифорния, – это сочетание кристаллических ломаных линий и острых форм, присущих архитектуре Д. Либескинда. Но на самом деле не все так просто. С высоты птичьего полета два корпуса музея, «встроенных» в центральный блок другой постройки похожи на буквы «хет» и «йод», которые в сумме образуют фразу «к жизни» (на еврейском языке). Выбрав этот девиз, зодчий отказался от демонстрации трагедии Холокоста, что присуще многим другим проектам Даниэля, которые связаны с историей еврейского народа. На разных ярусах комплекса расположены галереи, административные помещения, зал кубической формы, образовательный центр и аудитория.

  1. Центр «Wohl» – современный корпус университета Бар Илан

Центр разработан для проведения научных конференций и семинаров на базе университета. Автор, работая над формой здания, скрестил и переплел между собой три вытянутых параллелепипеда. Нестандартные окна напоминают буквы из еврейского алфавита, а алюминиевый фасад желтого цвета притягивает к себе внимание обычных туристов. Конструктивной особенностью сооружения является лекционный зал, способный вместить до 1000 студентов и слушателей. Проект осуществлен Д. Либескиндом в Израиле в 2005 году.

  1. Художественный музей Denver Art Museum

Историографические сведения музея искусств в Денвере датируются 1893 годом, а в 2006 году он был дополнен еще одним корпусом, представляющим собой урбанистически-футуристическую фигуру, которая соединена с северным крылом комплекса, возведенным в 1971 году. Вдохновение Даниэль Либескинд черпал из ландшафта, окружающего город, – скалистый пейзаж. Внешняя поверхность здания выполнена из матовых титановых листов, придающих объекту яркости при свете дня и тяжеловесности в темное время суток. Внутри «скалы» размещено приблизительно 68 тысяч предметов и памяток быта индейцев.

  1. Офисное здание компании Hyundai Development Corporation

Геометрический фасад здания с кольцом, диаметр которого достигает 62 метров, является центральным акцентом проекта архитектора в Сеуле (Корея). По мнению архитектора, данная деталь здания является символом, объединяющим архитектуру делового района с парками и другими ландшафтами окружающей среды. Сочетание геометрии, стекла и других материалов позволяет называть постройку одним из главных достопримечательностей города.

  1. Частная мастерская «Weil» в жаркой Испании

Мастерская-галерея открылась для посещения в 2003 году в городе Майорка. Стоит отметить, что Даниэль Либескинд работал над созданием и воплощением проекта совместно с самой Барбарой Вейл. Главной задачей, которую перед собой ставил архитектор, являлось создание сооружения, не нарушающего живописные пейзажи окружающей природы и подчеркивающего незаурядный творческий стиль самой хозяйки. Белоснежно белое здание, которое Даниэль назвал «гармоничной сонатой», уже на протяжении многих лет принимает тысячи поклонников творчества испанской художницы.

  1. Жилой комплекс в Денвере, как собрание лучших традиций архитектора

Как уже упоминалось ранее, в Денвере Либескинд работал над проектом нового крыла современного музея искусств, который был успешно реализован в 2006 году. А уже в 2007 было окончено возведение комплекса неподалеку от этого музея. В архитектурный ансамбль входят два небольших пятиэтажных дома и 17-этажный небоскреб, в котором предусмотрено 55 квартир типа апартаменты. Стеклянная изящная постройка, являющаяся центром комплекса, удивляет светлостью комнат, что свойственно музейным проектам автора. Отсутствие прямых углов и геометрическая «развязность» подчеркивают традиционный подчерк зодчего.

  1. Музей Феликса Нуссбаума – протест Даниэля Либескинда против расизма

Архитектор, пораженный тяжелой судьбой художника Ф. Нуссбаума, который трагический погиб в газовой камере Освенцима, решил передать свое мысли и чувства через камень, бетон, древесину и оцинкованное железо. Эти материалы являются символом бараков, газовых камер и крематориев. Тяжелая входная стеклянно-металлическая дверь свидетельствует о тяжелой жизни художника, а бетонные темные коридоры и запутанные лестницы являются прообразом его жизненных путей, которые заканчиваются тупиком на самом верхнем этаже «Музея без выхода» – так автор передал ощущение внезапной смерти Нуссбаума в немецком лагере. Постройка объединена со старым крылом музея посредством стеклянного прохода, который напоминает крест.

  1. Музей еврейской культуры в Берлине – отголоски холокоста. . .

Постройка сооружения была завершена в 2001 году и полностью отвечает всем критериям деконструктивизма. Данная работа зодчего отличается символизмом, заложенным в каждом метре комплекса. При выборе мест для окон автор руководствовался весьма интересной логикой. Он соединил на карте места, где жили выдающиеся еврейские и немецкие граждане, проведя между точками линии. В тех местах, где линии «прорезали» здание и проделаны отверстия для света. Облицовка сооружения выполнена из сплава титана и цинка, который со временем будет менять цвет в результате окисления, поэтому можно сказать, что еврейский музей продолжает жить, как биологическое существо, как память о событиях холокоста. Данный проект принес Даниэлю всемирную известность и стал его визитной карточкой.

  1. «Стеклянный двор» – дополнительный штрих в истории еврейского народа

Возле еврейского музея в 2007 году Д. Либескинд с огромным удовольствием создал выставочное пространство, площадь которого достигает 670 кв. м. Данное решение позволяет проводить всевозможные лекции, фестивали, концерты, благотворительные акции и другие мероприятия на территории музейного комплекса, вмещая до 500 человек. Стеклянная конструкция держится на 4 стальных балках и внешне напоминает еврейскую хижину «Сукка» – временное жилище, в котором, согласно библейскому предписанию, евреи должны провести праздник Суккот.

  1. Ирландская площадь «Гранд-Канал»

Комплекс строений состоит из 2 офисных зданий и театра, расположенного между ними. Театр Гранд-Канал способен разместить до 2000 человек, а современный подход к сохранению акустического звучания позволяет обеспечить высокий уровень слышимости даже в отдаленных уголках зала. Общая площадь проекта составляет 45 000 кв. м. Отдельного внимания заслуживает центральный фасад, который образует собой проход между двумя застекленными корпусами – своего рода аналогия с театральным занавесом.

  1. Северный Имперский военный музей: «произведение о крови и разделении мира на части»

Здание музея расположено в пригороде Манчестера на берегах канала, где когда-то давно располагались доки и промышленный завод по производству оружия. Работая над этим проектом, автор наметил 2 цели: показать, как изменила жизнь британцев Вторая мировая война, и вдохнуть в бывший промышленный район новую жизнь. Внутренне пространство Северного филиала музея наполнено смыслом, символизмом и полезной функциональностью. Внешне облик строения сформирован тремя пересекающимися блоками, которые являются символами земли, воды и воздуха – мест, где мировой конфликт находит свое столкновение.

  1. Торгово-офисный центр Кё-Боген – диалог на языке архитектуры

Шедевр архитектуры, расположенный в Дюссельдорфе, Германия. Многофункциональный комплекс завершен в 2013 году и представляет собой два отдельных блока, соединённых между собой стеклянным мостом. Привлекательной чертой здания являются иррегулярные «трещины», в которых наблюдается озеленение. Торгово-офисный комплекс занимает более чем 15 000 кв. м., позволяя размещать на 5 этажах магазины крупнейшей торговой сети Breuninger. И хотя Даниэль Либескинд утверждает, что «архитектура не требует слов», он сам заложил в постройку некую музыку и текст, зашифрованную на языке деконструктивизма.

  1. Премиум вилла Либескинда – авторская серия высокого стандарта

Даниэль Либескинд разработал серию частных домов, которые отвечают высоким стандартам экологического дизайна и сочетают в себе энергосберегающие и современные строительные технологии. Авторский дом облицован цинковыми листами, а фасады оборудованы системой фотогальванических микропленок, которые позволяют генерировать электричество для частичного покрытия энергозатрат потребителей. Свет проникает в помещения через панорамные окна и узкие окошки на потолках.

  1. Центр аспирантуры столичного лондонского университета

Ультрасовременная постройка была завершена в 2005 году. Повторяя свой фирменный стиль, где ломаный фасад здания вырастает из земли словно кристалл, отсвечивая лучи солнца, автор не повторяется в геометрии линий. Внутри центра расположены лекционные залы, аудитории, классы, кабинеты и кафетерий. Либескинд не мог оставить студентов «во тьме неведения», ведь «учеба – свет…», поэтому по всему периметру в хаотичном порядке расположены большие и малые окна, через которые равномерно проникает большое количество естественного освещения.

  1. Королевский музей в Онтарио, рассекающий пространство

Главным прообразом постройки являются настоящие минеральные кристаллы, расположенные внутри музея и являющиеся частью выставки. Интересно, что на разработку плана проекта у зодчего ушло 7 лет, а на его реализацию еще 4 года. На 5 этажах расположены различные популярные экспозиции, а на крыше разместился ресторан с великолепной обзорной площадкой. Здание входит в 5-ку крупнейших музеев Северной Америки, а также был признан одним из семи архитектурных чудес света.

  1. Военно-исторический музей в Дрездене – осколок истории

Весьма эффектно смотрится историческое здание музея, рассеченное на несколько частей металлической конструкцией, которая напоминает огромный осколок снаряда. На самом деле клинообразная «пристройка» является символом британской эскадрильи бомбардировщиков, которая нанесла непоправимый урон городу в феврале 1945 года. Также клинообразное строение указывает на место, куда упала первая бомба. Внутри пятиэтажного блока расположен современный военный музей, который совмещен со старой частью комплекса, возведенной еще в конце XIX века.

  1. Жилой комплекс «Отражение» и золото от комитета по строительству в Сингапуре

Многофункциональный комплекс «Reflections» – это жилой район с общей площадью в 2 миллиона кв. м., построенный в 2011 году. Масштабнейший проект представляет собой 1129 жилищных единицы класса люкс и 11 вилл, расположенных у прибрежной части города. Что касается развлекательно-обслуживающих систем, то в комплексе предусмотрены рестораны, офисные помещения, торговый центр, подземный паркинг и фитнес-клуб. Фасад башен выполнен из любимого облицовочного материала архитектора – алюминия. Благодаря сверканию алюминия, большим оконным проемам, изогнутому каркасу небоскребов и решетчатым верхушкам, создается впечатление, что это не жилой комплекс, а лишь его мираж или отражение в морской глади.

  1. Учебное здание Run Run Shaw городского университета Гонконга

Творческий медиа-центр был возведен в октябре 2011 года и состоит из 9 этажей и суммарной площади в 13 400 кв. м., разбитой под классы информатики, залы центра прикладных вычислений, аудитории кафедры средств массовой информации и коммуникации, а также других помещений. Предусмотрены две сцены и столько же кинозалов для просмотра учебных материалов, ресторан, небольшой сад, лаборатория виртуальной реальности и студия звукозаписи. «Кристаллообразный бункер» ассоциируется с твердыней знаний, глядя на которую сложно вообразить, как в этой «остроугольной геометрии» умещается столько полезной пространства.

К большому сожалению не все проекты гения деконструктивизма реализованы на сегодняшний день, но это абсолютно не помешало ему войти в историю архитектуры, как «возмутителю пространственного спокойствия». Его работы поистине уникальные, сочетающие в себе асимметрию, гармонию и парадоксальную широту. Личная архитектура Даниэля Либескинда разрешает пространственно-временные конфликты, объединяя прошлое и будущее, трагическое и гармоническое, живое и ушедшее. Среди архитекторов деконструктивистов, которые могут составить компанию Либескинду, можно назвать Заху Хадид и Френка Гери.

Мы в соцсетях:

Кто такой Даниэль Либескинд и почему деконструктивизм — это не бессмыслица

Даниэль Либескинд начал свой путь как теоретик архитектуры, но затем, накопив немало теоретических знаний, он потряс мир невероятно смелыми и эпатажными постройками. 

Американский архитектор-деконструктивист еврейского происхождения Даниэль Либескинд на сегодняшний день является одной из самых ярких фигур в мировой архитектуре. Междисциплинарный подход и стремление критически переосмыслить архитектурную деятельность — это про него. Среди его разноплановых увлечений архитектора и философия, и музыка, и даже сценография — именно такая многогранность и помогает ему создавать неповторимые постройки со сложным замыслом.

Для деконструктивистских проектов Либескинда характерны зрительная усложнённость, неожиданно изломанные деструктивные формы и нарочито агрессивное вторжение в городскую среду — его почерк невозможно спутать ни с одним другим. Мы рассмотрим самые яркие примеры его архитектурного творчества. 

Расширение Денверского художественного музея, которое спроектировал Либескинд, стало главной достопримечательностью города и беспрестанно привлекает в музейный комплекс огромное количество посетителей.
Проект задуман не как отдельное здание, а как часть композиции общественных пространств и памятников в этой развивающейся части города, способствуя синергии всех этих элементов.

Характерный почерк архитектора проявляется в огромном количестве изломов, острых углах, динамичной композиции и суровых материалах — для строительства музейного корпуса использовался титан.

Пристройка к Королевскому музею Онтарио, теперь называемая кристаллом Майкла Ли-Чина, расположена прямо в центре Торонто. Эта постройка является одной из самых узнаваемых работ Даниэля Либескинда и одним из самых ярких образцов деконструктивизма.

Новое название проекта происходит от пяти пересекающихся объёмов здания, облицованных металлом, которые напоминают кристаллы: архитектор вдохновлялся кристаллическими формами в минералогических галереях музея. Либескинд создал структуру из сопряжённых призматических форм, превратив этот важный уголок Торонто и весь музейный комплекс в светящийся маяк.

В намерения архитектора в этом проекте не входило сохранять фасад музея. Либескинд был намерен создать в существующем здании смелый надрыв, сделать фундаментальный сдвиг, чтобы проникнуть в эту историческую среду и попытаться создать нечто новое. Он стремился к тому, чтобы архитектура привлекла внимание общественности к вопросу о том, как переплетаются организованное насилие, военная история и судьба города. Ему это удалось.

Теперь обновлённый музей сочетает в себе агрессивный авангардный дизайн и явно домодернистскую классическую архитектуру. Пристройка Либескинда к Военно-историческому музею Дрездена резко нарушила симметрию здания: его массивный пятиэтажный 200-тонный клин из стекла, бетона и стали прорезает центр 135-летнего оригинального сооружения. Открытость и прозрачность нового фасада преодолевают непрозрачность и жесткость существующего здания точно так же, как немецкая демократия отодвинула в сторону авторитарное прошлое страны.

Монумент задуман как экспериментальная среда, своеобразный лабиринт, состоящий из шести треугольных бетонных объемов. Вместе они образуют очертания шестиконечной звезды, которая остается визуальным символом Холокоста. Архитектура и ландшафтный дизайн сочетаются в этом проекте таким образом, чтобы вовлечь посетителей в изучение этого лабиринта и на эмоциональном уровне ознакомить с трагичной историей. 

Нисходящий вход в лабиринт нагнетает обстановку и позволяет посетителям хотя бы отдаленно прочувствовать переживания заключённых евреев, также как и треугольная бетонная башня, из которой можно увидеть клочок неба — точно так же видели небо заключённые из своих камер. 

Центр фундаментальной физики, спроектированный Либескиндом, представляет из себя ломаную спираль в плане и выполнен в виде непрерывных, уложенных друг на друга и взаимосвязанных объёмов. Здесь всё также отчётливо видны фирменные ломанные линии, но сама постройка выглядит несколько мягче за счёт использования древесины, а не металла или бетона, как в большинстве других проектов архитектора. 

Активная форма здания объединяет серию строгих рабочих пространств, расположенных по периметру, с общим многоэтажным внутренним пространством. Архитектор создал для этого центра новую идентичность, результатом которой стало уникальное индивидуализированное рабочее пространство, порождающее чувство связи и общности. Даниэль Либескинд отметил, что «этот проект является примером того, как спроектировать устойчивое, динамичное здание в рамках жёстких требований. В основе дизайна — свет и открытость; на каждом этапе проектирования мы использовали простые, но надёжные материалы и учитывали мнение сотрудников центра».

Читайте далее

Подписка на нашу рассылку исцеляет от всех известных науке заболеваний,
открывает чакры и создает постоянный канал связи с космосом.

Даниэль Либескинд: биография, проекты, работы

Разрушающий формы архитектор ломает общепринятые каноны, проектируя управляемый хаос, застывший в фантастических формах. Он считает, что люди давно готовы выйти из привычных рамок в ожидании нового.

Входящий в десятку самых знаменитых архитекторов мира, этот деконструктивист считает, что его произведения – своего рода язык, при помощи которого он передает свои эмоции.

Музыкант и архитектор

Даниэль Либескинд родился в Польше в 1946 году. В подростковом возрасте он вместе с родителями, бывшими заключенными ГУЛАГа, переезжает в Израиль. Талантливый мальчик, прекрасно игравший на инструментах, получает стипендию от культурного фонда и продолжает обучение в Америке.

Все говорило о том, что растет гениальный музыкант, однако юноша влюбляется в архитектуру и получает профессиональное образование. Он всегда подчеркивал, что музыка сыграла свою роль в проектировании, которому он полностью отдавался.

Мировая слава

1989 год ознаменован созданием собственной студии, а Даниэль Либескинд становится известной персоной в мировой архитектуре.

Говоря о творчестве гения, исследователи отмечают тесную связь музыки и философии, где мастер показал себя большим профессионалом. Наверное, нет ни одного архитектора, для которого источником вдохновения становились оперные произведения. Даниэль Либескинд уверен, что каждое пространство имеет собственное звучание, а целый город играет подобно слаженному оркестру.

Память – в произведениях

Деконструктивист, предчувствуя неизбежные изменения, признавался, что для него очень важно понятие «новый модернизм». По мнению архитектора, оно означает освоение накопленного за тысячи лет опыта.

Он был дружен с З. Хадид, скончавшейся в 2016 году. Уникальная женщина-архитектор творила в том же стиле, что и Даниэль. Любители деконструктивизма выиграли совместный проект реконструкции заброшенной территории. И когда творца спросили о том, смог бы он создать памятник Захе, он ответил отрицательно: «Архитектор – это особая профессия. Мы творим шедевры, которые и являются памятью о нас после смерти».

Памятники холокосту

Отметивший семидесятилетие, Даниэль Либескинд, биография которого наполнена яркими победами и признанием его таланта всем миром, заявляет о том, что делает еврейскую архитектуру. Памятники холокосту – это отдельные произведения среди общего перечня его работ. Автор старается выразить основы религиозных и культурных традиций евреев.

Личный пессимистический взгляд на жизнь Либескинд, произведения которого можно увидеть по всему миру, транслирует в своем творчестве. Он отражает исторические вопросы, превращая архитектурное произведение в гуманистическое.

Средство коммуникации

Архитектура для него – искусство коммуникации. Но если здание молчит, то это означает лишь одно – его таким и создали. Такие конструкции сносят без зазрения совести. Многие люди думают, что жилой дом – это обычное здание, а, например, музей – архитектура. Творец с этим утверждением не согласен и считает, что любые объекты строятся для людей, которым должно быть приятно находиться внутри помещений. В этом твердо убежден Даниэль Либескинд.

Проекты выдающегося мэтра современности всегда вызывают пристальный интерес. Когда в производство запустили эксклюзивную серию частных домов, это стало главным событием, о котором говорили в мире архитектуры.

Жилой дом и арт-объект

Конструкции, построенные по экологическим стандартам, задуманы одновременно как обычное жилище и арт-объект. Сохранивший все признаки деконструктивизма, дом построен с учетом самых новых разработок и может легко собираться в короткие сроки.

Изготовленные по уникальным технологиям металлические панели, которыми облицовано здание, выглядят, как состарившийся материал. За ними скрывается специальная система, отапливающая помещение и подогревающая воду, а микроэлементы на фасадах генерируют электричество.

Сам дом полностью изготовлен из дерева, потому что автору важна экология и то, как себя чувствуют жильцы в созданном им творении. Даниэль Либескинд, подчеркивая особую связь человека с природой, предлагает людям защиту и безопасность в асимметричных зданиях.

Коммерческий успех

Конечно, такая недешевая вилла будет заявлять прежде всего о статусе ее владельца. Приобретают необычные дома коллекционеры и владельцы частных галерей, размещающие на огромной площади свои экспонаты.

Таким домам предрекают коммерческий успех, а культурная ценность постепенно становится брендом.

Интересные факты

  • Архитектор Даниэль Либескинд спроектировал бетонную парту для будущей инсталляции, выпущенную серией в 30 экземпляров, создал стальное кресло и интересную люстру, хрустальные шахматы и настенные часы.
  • Дебют архитектора стал его настоящим шедевром. Еврейский музей в Германии, построенный в 1993 году, явился тем самым проектом, после которого на гениального зодчего обрушилась слава. Трагедия народа, соединившаяся с деконструктивизмом, выразилась в необычном образе здания, напоминающем кусок согнутого металла.
  • Большой победой Либескинда считается комплекс, возведенный на месте разрушенного в 2001 году Всемирного торгового центра. В Нью-Йорке, пережившем трагедию, реализовался новый образ мегаполиса, ставший мемориалом и символом новой жизни.
  • В Милане на выставке 2015 года самой эффектной конструкцией стал павильон, выполненный в виде огромного чешуйчатого красного дракона.
  • Крупнейший проект Швейцарии – торгово-развлекательный комплекс, названный "новым чудом Берна". Внутри него архитектор создал имитацию города со всеми улицами и площадями.
  • Даниэля приглашают преподавать и вести курсы по основам архитектуры. Кроме этого, он пишет философские произведения и мемуары.
  • Главный партнер его студии – любимая жена Нина, а сын руководит офисом в Милане.

Основные приемы

«Архитектор обязан верить в будущее», – убежден Даниэль Либескинд, работы которого напоминают сложную головоломку. Изломы, асимметрия, противоречивые сочетания пространства и объема, диссонанс – это основные приемы мэтра, меняющие атмосферу существования человека.

Знаменитый архитектор Даниэль Либескинд оценит реконструкцию Театра танца Бориса Эйфмана

Американский архитектор с мировым именем Даниэль Либескинд вошел в состав жюри Третьего международного архитектурно-дизайнерского конкурса «Золотой Трезини», проходящего в Петербурге.

Среди конкурсантов в этом году оказалась реконструкция здания для детского Театра танца Бориса Эйфмана, выполненная компанией «ПСБ «ЖилСтрой» по проекту архитектурного бюро «Студия 44».

«Присутствие Даниэля Либескинда в жюри – доказательство того, что оценивать реконструкцию здания для Детского театра танца Бориса Эйфмана и другие проекты участников конкурса эпохи коронавируса будут не просто лучшие, а великие зодчие», - отметил председатель оргкомитета «Золотого Трезини» Павел Черняков.

Либескинд считается одним из главных архитекторов- деконструктивистов современности. Диплом по архитектуре он получил в колледже Купер-Юнион в Нью-Йорке. В 1989 году Даниэль основал в Берлине собственное архитектурное бюро Studio Libeskind, а в 2003 году он получил право проектирования комплекса на месте разрушенного Всемирного торгового центра, и его штаб-квартира перебралась в Нью-Йорк.

Studio Libeskind занималась созданием фасада Королевского музея Онтарио в Торонто, Имперского военного музея в Манчестере, Еврейского музея в Сан-Франциско и десятка других известных сооружений.

Конкурс «Золотой Трезини», названный в честь первого архитектора Петербурга Доменико Трезини, проходит с 2018 года. Цель конкурса – выявление и поощрение наиболее художественно ценных проектов в области архитектуры, дизайна, реставрации и музейного дела. Работу конкурса курирует Международный совет «Золотого Трезини». Почетный председатель совета – президент Всемирного клуба петербуржцев, генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский. В Большое жюри конкурса входят более 180 экспертов из 28 стран.

В 2020 году конкурс проходит по 20 номинациям: «Лучший архитектурный проект музея», «Лучший реализованный проект временной или постоянной музейной экспозиции» и «Лучший реализованный проект реставрации/реконструкции» и другие.

Награждение победителей конкурса позолоченными статуэтками «Золотой Трезини» состоится 1 декабря в Санкт-Петербурге. Работы лауреатов конкурса покажут на выставке в Петропавловской крепости, а затем включат в фонды Музея истории Санкт-Петербурга.

Проект еврейской архитектуры — Лехаим

Даниэль Либескинд – один из десятка самых известных архитекторов мира, по американскому счету – архитектор номер один, потому что в 2002 году он выиграл конкурс на реконструкцию Ground Zero в Нью-Йорке, после трагедии 11 сентября. Впрочем, есть еще один счет, где он не среди других, а единственный. Это единственный известный мне архитектор, который говорит, что делает еврейскую архитектуру. Не синагоги, а любую – еврейское понимание пространства.

Творчество Либескинда я изучал в Музее истории еврейского народа в Берлине – он построил этот музей, и там была его выставка. Довольно, надо сказать, трудная.

На входе настоятельно предлагали аудиогид с наушниками, а если вы отказывались, вам его все равно давали. Работало это устройство следующим образом. В залах музея висели большие экраны, с которых Либескинд давал разнообразные интервью. Рядом с концептуальными графическими композициями он рассказывал про Демокрита и Парменида, рядом с проектом реконструкции Потсдамерплац ходил, размахивая руками, по тогда еще пустырю Потсдамерплац, рядом с проектом WTC стоял над дырой Ground Zero и ласково туда поглядывал. При этом пока ты не подойдешь к экрану – он пустой и голос не слышен, а когда подойдешь с антеннкой своего аудиогида, экранный Либескинд оживляется. Если надоело слушать – чуть отходишь, и он замолкает.

Но не все так просто, потому что когда замолкал один Либескинд, включался другой, с соседнего экрана. А отпрыгнешь назад – за спиной просыпается первый. Достаточно быстро возникало чувство зашуганности Либескиндами. Выключить гид было нельзя, можно было лишь снять наушники, но это мало помогало, потому что тогда Либескинд болтал с экрана беззвучно, приобретая известное сходство с Чарли Чаплином. Все пространство выставки оказывалось заполненным обрывками его слов и жестов, – как будто испытывающий недостаток в общении человек бегал вокруг тебя кругами, то заскакивая вперед, то выныривая из-за плеча, и все время норовил рассказать что-то самое главное.

Помимо этой назойливости была архитектура. Меня тогда больше всего вдохновил его проект застройки Потсдамерплац. Конкурс он проиграл, там реализованы другие проекты. Но, мне кажется, это зря.

Вопреки всеобщим восторгам архитекторов от Потсдамерплац, отпраздновавшей свое десятилетие, должен сказать, что, на мой взгляд, это ужасное место, напоминающее химкинские поля вокруг мебельного центра «Гранд», только не со стороны Ленинградки, а сзади. Это место разбомблено вдрызг союзниками, а потом окультурено тридцатью годами Берлинской стены. У этого места нет памяти, но при этом она была. И, находясь там, даже после того, что построили Ренцо Пьяно и Хельмут Ян, до сих пор испытываешь – почти физически мучишься от склеротического распада территории.

На выставке – на экране – в характерно берлинскую серо-промозглую погоду из восточной части Берлина в западную двигался Даниэль Либескинд. Он показывал на пустырь, на лысоватый глинистый газон и говорил: «Вот здесь был дом, здесь ходил трамвай. Или не здесь, а вот здесь. На самом деле мы уже, конечно, не знаем, где ездил трамвай. Тут было очень много трамваев, крупнейший пересадочный пункт, все они куда-то ехали, туда, сюда, вбок. Где-то, наверное, здесь». Он все время выбрасывал руки в разные стороны, будто штриховал газон, хаотически разбрасывая отрезки. А потом, по линиям этих жестов, у него вставали здания, такие же быстрые, непрорисованные, как сами жесты. Нервные, угловатые, необязательные, но при этом как-то заполняющие зияние пустыря.

Когда я рассматривал макет площади, мне казалось, что вся она обегана архитектором, что он выскакивал со всех сторон, всюду оставлял след и скорей-скорей бежал дальше, само́й быстротой движения пытаясь вытеснить окружающую пустоту. Каждое здание, каждая линия помнит: что-то здесь было, но что именно – сейчас уже не скажешь. Очень трагичное, но очень выразительное пространство.

Тот же принцип лежал в основе всех градостроительных проектов Даниэля Либескинда. Точно так же он предлагал застраивать и Александерплац в Берлине. И именно в контексте этих проектов становился понятен его проект реконструкции WTC. Он опирался не на следы чего-то бывшего на этом месте, но на дискомфорт памяти, в которой следы стерлись, а места их остались. Это градостроительство, возможное только в особо неблагополучных точках земной поверхности, таких, как разрушенный на 70% Берлин или взорванный WTC. Но в этих точках оно действует удивительно сильно. Что остается на месте после того, как произошла катастрофа? Человек, пытаясь рассказать, что здесь было, бегает вокруг тебя кругами, то заскакивает вперед, то выныривает из-за плеча, и все время норовит рассказать что-то самое главное, понимая, что ничего не выйдет…

То есть как не выйдет? Вокруг был построенный им музей. Люди, занимающиеся еврейскими музеями, не слишком высоко его оценивают. Александр Борода, который приглашал Либескинда в Москву делать проект музея в Марьиной роще, а потом отказался от этого намерения, объяснял мне, что в еврейском музее в Берлине невозможно ничего показывать – там архитектура показывает сама себя и больше ничего в себя не впускает. Наверное, так и есть. Но мне важна архитектура.

Еврейский музей в Берлине

Это иссеченный разрывами металлический бункер, здание, которое как будто бы начали сносить, мять тракторами, резать на части, но потом бросили. Внутри там огромное темное пространство и два пересекающихся пути. По одному вы постепенно движетесь к свету и в конце концов выходите в маленький лес. Там довольно уютно, не считая того обстоятельства, что вместо деревьев бетонные столбы, и все они стоят не прямо, а под углом, как бы заваливаются на вас. А другой путь приводит в очень высокое, в три этажа, абсолютно темное, очень тихое помещение. И там ничего нет, не считая того, что на полу лежат вырезанные из металла лица. Просто наваленные грудой, как монеты на дне сундука, истлевшие человеческие черты. Сильное пространство. Не помню другой архитектуры, из которой я бы выходил в таком неврастеническом состоянии. Не знаю, еврейское ли это понимание пространства, – если еврейское, то ХХ века. Но я, пожалуй, его примерно так и понимаю. В пространстве есть смысл. Этот смысл – жизнь. Тех, кто ушел, и тех, кто остался. И все.

А потом Либескинд приехал в Москву. Он назначил встречу в кафе «Voque», и, ожидая его среди изящных молодых людей и эффектных девушек, я судорожно перебирал в голове глубоко неуместные в этом интерьере вопросы. «Как вы думаете, в чем смысл жизни? Как жить в пространстве трагедии? Почему современное общество уничтожило живопись? Почему оно желает видеть себя в формах каких-то черточек и кружочков или кучки экскрементов в выставочном зале? А как вы полагаете, после того, как в России кончился коммунизм, она перестала быть интересной миру?» И вот он вошел. Великий архитектор, глубокий мыслитель, человек, архитектура которого довела меня чуть не до истерики, был ростом метр сорок. И я так этому поразился, что, наверное, он заметил. В обалдевшее мое лицо он послал обаятельнейшую улыбку, глаза полностью исчезли в складках кожи, и мне показалось, что ему как-то приятно и то, что я так неуместно обалдел, и то, что мне очень по этому поводу неловко. «Дэниэл», – сказал он, протягивая мне вверх крошечную, как у десятилетнего мальчика, ладошку.

Сели, заказали кофе, я успокоился и вернулся в прежнее восторженное состояние. «Сейчас, сейчас я узнаю все самое главное!» Чтоб уж не тянуть, я начал с места в карьер.

– Ваша архитектура, как мне кажется, уникальна тем, что у нее глубоко трагический смысл. Еврейский музей, Ground Zero – вы показываете суть сегодняшнего пространства как пространства травмы. Современная архитектура начиналась с веры в прогресс – а прогресс привел к катастрофе. Что вы думаете по этому поводу?

Он с интересом посмотрел на меня сквозь маленькие щелевидные очки:

– По какому?

Я несколько смешался. Действительно, вопрос получился какой-то неконкретный. Но не отступать же?

– О трагедии в архитектуре.

– У меня есть несколько вещей, связанных с трагическими сюжетами. Но я не думаю, что мое творчество связано с трагедией. У меня около 400 проектов по всему миру. Было бы, вероятно, неправильно всюду устраивать трагедии.

Он сказал это так, как будто я его обвинял в очернении действительности. Я опять почувствовал некоторую неловкость.

– Я совсем не это имел в виду. Я говорил о художественном смысле языка. Вы – один из основателей деконструкции, направления, которое обнаруживает зыбкость мира…

– Не придавайте значения словам. Деконструкция – это условное определение, просто связанное с названием той выставки в Нью-Йорке в 1986 году, когда мы выставились вместе с Питером Айзенманном, Захой Хадид и другими. С тех пор прошло 25 лет – вероятно, вы могли заметить, что эти архитекторы не слишком похожи друг на друга.

– А как же философия деконструкции? Вы не чувствуете связи с этой философией?

Он посмотрел на меня уже не с интересом, а я бы сказал, с тревогой. Заботливой. Как бы в жанре: «Вы плохо себя чувствуете?» Потом ответил очень внятно, раздельно, почти по слогам:

– Я – архитектор. Не интеллектуал, – архитектор. У меня проекты, здания, контракты. Я был знаком с Жаком Деррида, он прекрасный мыслитель, но я не мыслитель. Что у меня может быть общего с его философией?

В этот момент до меня наконец дошло. Я вспомнил другие его интервью. Не лекции, не когда он говорит то, чего хочет сам, а когда с ним разговаривают журналисты. Эти интервью всегда одинаковые. «Вам нравятся современные архитекторы? – Иногда. – Кто ваш любимый архитектор? – Разные. – Какой из ваших проектов вам нравится больше всего? – Будущий». И т. д. Таких интервью, после того, как он выиграл конкурс на Ground Zero, он раздал тысячи. И я понял, что никакой беседы о смысле архитектуры и основах Бытия у нас не будет. У нас будет тысяча первое интервью.

Некоторое время, пока я все это осознавал и мысленно перестраивался, мы сидели и молча пили кофе. Мы приятно улыбались друг другу. Мне показалось, это самый естественный для него способ общения с прессой. Ну что ж, решил я. Перейдем к конкретике.

– Расскажите, что происходит с проектом WTC. Мы все радовались, когда вы выиграли конкурс, такое эффектное решение, музей, вертикальный сад. А после этого вдруг оказалось, что все здания строят совсем другие архитекторы и вы как-то в стороне. Вас вытеснили из проекта?

– Не верьте всему, что пишут. Меня никто не вытеснял. Напротив, мой проект реализуется.

– То есть будут строить ваши здания?

– Какие здания? Мое произведение – общая структура пространства. Это масштабный урбанистический проект, его не может строить один человек. Естественно, там множество архитекторов, но все они работают в рамках моего замысла.

– Они разрабатывают ваши эскизы?

– Нет, у каждого из них свой проект.

– А вы что-нибудь строите?

– Разумеется, нет. Это как оркестр. Представьте себе, что дирижер в какой-то момент скажет: теперь, ребята, играйте сами, а у меня своя партия на скрипке, я теперь ее буду играть.

– Но это такой оркестр, где каждый из музыкантов импровизирует что-то свое.

– В рамках общего замысла.

– Я не представляю себе, как тогда будет звучать общий замысел.

– Не расстраивайтесь. Никто пока не представляет. Я тоже. Это и есть самое интересное.

Проект реконструкции WTC

Разговор о конкретике тоже зашел в тупик. Узнать бы, думал я, как же они с ним договорились, если он вот так отвечает на вопросы о проекте, которого его, по сути дела, лишили. И вообще, как он разговаривает с заказчиками, если он такой неразговорчивый? Ведь нужно как-то их убеждать, находить общий язык, а он же не хочет. Ну совсем не хочет.

– Ваша архитектура очень необычная. Я думаю, она должна шокировать заказчиков. А в разговоре вы ускользаете от ясных определений. Скажите, как вам удается их убедить, что нужно построить именно это?

– Люди сегодня сами стремятся выйти из привычных рамок. Они готовы к новому. Тут не нужны слова и определения.

– И что, выходя из рамок, они сразу идут к вам? Без слов?

– Ну, разумеется.

И опять эта приветливейшая улыбочка, эффектно исчерпывающая тему. И тогда я решился на последний поворот:

– Дэниэл, я спрашивал о вашей архитектуре по-всякому. Как о трагедии, как о деконструкции, как о практической деятельности. Позвольте мне задать еще один вопрос. Хотя, вероятно, и здесь мало что получится. Вы строили музеи Холокоста, и о вашей архитектуре говорят как о еврейской. Это спекуляция? Или о ней можно говорить в терминах еврейской идентичности?

И вдруг он как-то неохотно оживился. Глаза пошире раскрыл, очки поправил.

– Я думаю, в этом что-то есть. Вы знаете, евреи очень долго были лишены своей архитектурной традиции. Нас не пускали в эту профессию. Я представляю только третье поколение еврейских архитекторов, до начала ХХ века нас там не было. И конечно, некоторые свойства еврейской культуры, еврейского восприятия пространства я в своей архитектуре выражаю.

Это было первое более или менее ясное высказывание за все интервью. Я решил углубить тему.

– Скажите, а для вас вообще важна еврейская тема? Б-гоизбранность?

– Я думаю, вопрос о Б-гоизбранности евреев является самоочевидным. Ведь всем известно, что и христианство, и ислам – великие религии – вышли из иудаизма. Мы научили весь мир, как понимать Б-га. Какие еще доказательства Б-гоизбранности нужны? И я ощущаю себя представителем Б-гоизбранного народа.

– Вашу архитектуру вы делаете с учетом этой перспективы?

– Да.

И все. Больше никаких комментариев. Он даже не улыбался, просто сказал «да» и замолчал.

Тут у меня кончилась лента диктофона.

Он громко щелкнул, а Либескинд страшно оживился. Я думал вставить другую кассету, но он мне не дал. «Нет, хватит», – сказал и начал рассказывать о евреях и России. О том, как родился в Польше, как родители бежали в СССР, как их сослали в Казахстан, как он до сих пор понимает по-русски. Хотя без удовольствия. Его просто прорвало. Мы обсуждали синагоги Украины и Белоруссии, формы еврейских надгробий, кладбища, оставшиеся там, которые, по-моему, похожи на его урбанистические проекты («А, вы заметили! Ну, разумеется!»), и то, что на триста километров вокруг этих кладбищ нет теперь никого, кто понимал бы, что написано на этих надгробиях, а в синагогах теперь коровники.

Словом, прекрасный оказался собеседник – только не под магнитофон. У каждого, знаете, свой опыт. Вот он, маленький еврей из Польши, родители бежали от фашистов и прибежали в сталинский лагерь. А теперь он приехал сюда, и к нему приходит человек с магнитофоном. И записывает. Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. Будь начеку.

И он не проговаривается. Ни о чем, кроме одного. Да, говорит, я сын Б-гоизбранного народа. Да, мы научили весь мир Б-гу, потому что Б-г нас выбрал. Сам не навязывается, но уж если спросили – отвечает. Не отрекается.

(Опубликовано в №193, май 2008)

Еврейский музей Берлина - Либескинд

Описание

Еврейский музей в Берлине, который открылся для публики в 2001 году, демонстрирует социальную, политическую и культурную историю евреев в Германии с четвертого века до наших дней, явно представляя и объединяя, впервые в послевоенной Германии, последствия Холокоста. Новое здание расположено рядом с местом первоначального здания прусского суда справедливости, построенного в 1735 году, и теперь служит входом в новое здание.

Проект Даниэля Либескинда, созданный за год до падения Берлинской стены, был основан на трех идеях: невозможно понять историю Берлина, не осознавая огромный вклад, внесенный его гражданами-евреями; значение Холокоста должно быть интегрировано в сознание и память города Берлина; и, наконец, для своего будущего город Берлин и страна Германия должны признать стирание еврейской жизни в своей истории.

Посетитель входит в Коллегиенхаус в стиле барокко, а затем спускается по лестнице через впечатляющую Входную Пустоту в подземелье. Существующее здание связано с новой пристройкой через подполье, таким образом сохраняя противоречивую автономию как старых, так и новых структур на поверхности. Спуск ведет к трем осевым подземным маршрутам, каждый из которых рассказывает свою историю. Первый ведет в тупик - Башню Холокоста. Второй ведет из здания в Сад изгнания и эмиграции, вспоминая тех, кто был вынужден покинуть Берлин. Третий и самый длинный ведет к Лестнице непрерывности, а затем к выставочным площадям музея, подчеркивая континуум истории.

Пустота прорезает зигзагообразный план нового здания и создает пространство, олицетворяющее отсутствие. Это прямая линия, непроницаемость которой становится центром внимания, вокруг которого организуются выставки. Чтобы перейти с одной стороны музея на другую, посетители должны пересечь один из 60 мостов, ведущих в эту пустоту.

НАГРАДЫ
2010 - Медаль Бубера-Розенцвейга от DKR (Немецкий координационный совет обществ христианско-еврейского сотрудничества)
1999 - Немецкая архитектурная премия
1998 - Лучшее из 1998 - Международный художественный форум

Генеральный план Всемирного торгового центра

В 2002 году Корпорация развития Нижнего Манхэттена (LMDC) объявила конкурс на генеральный план застройки 16 акров в Нижнем Манхэттене, разрушенных террористической атакой 11 сентября.Дизайн студии Либескинда «Основы памяти» выиграл комиссию.

При разработке генерального плана участка Даниэль Либескинд работал в тесном сотрудничестве со всеми заинтересованными сторонами, зная, что очень важно сбалансировать память о трагедии с необходимостью создания оживленного и рабочего района. В конце концов, он посвятил половину участка площадью 16 акров общественному пространству, определенному Мемориалом и Мемориальным музеем, а также выделил места для экологически безопасных высокотехнологичных офисных башен, воссоединив историческую сеть улиц, оживив уличный пейзаж с наземной торговлей, изменение формы подземных транзитных вестибюлей и даже поиск места для двух крупных общественных объектов: новой легендарной транспортной станции и центра исполнительских искусств.

Результаты становятся очевидными с открытием 200-футового участка улицы и тротуара на Гринвич-стрит, которого не существовало с 1960-х годов. Весной 2014 года открылся Мемориальный музей с подземными галереями, в которых видна стена из цементного теста, которая выдержала теракт и навсегда останется свидетельством прочности основ Америки. One World Trade открылась в начале 2015 года с символической высоты 1776 футов. Транспортный узел был завершен в 2016 году, а Three World Trade - в 2018 году.Two World Trade - следующее здание в генеральном плане, которое будет построено.

Studio Libeskind координировала действия с администрацией портов Нью-Йорка и Нью-Джерси, Корпорацией развития Нижнего Манхэттена, г. Нью-Йорк, и архитекторами отдельных зданий для реализации генерального плана.

НАГРАДЫ
2018 - Премия CTBUH Urban Habitat
2012 - Национальная медаль за службу AIA
2004 - Премия «Лучшее в Нью-Йорке» за «Здание Нью-Йорка», организованная Фондом Технологического колледжа Нью-Йорка, Нью-Йорк, США

Архитектура памяти и надежды: Даниэлю Либескинду исполняется 75 лет | Искусство | DW

Это 75-летие известного архитектора - и, похоже, польско-американская звезда нисколько не сбавила обороты.Его фирма Studio Daniel Libeskind, пожалуй, наиболее известна крупномасштабными проектами, такими как Ground Zero, бывшее место башен-близнецов в Нью-Йорке и Еврейский музей Берлина. Уникальные формы его структур сделали его популярным во всем мире.

За последние несколько лет его офис открыл несколько международных проектов, в том числе первый в материковом Китае. Музей Чжан ЧжиДуна, впечатляющее извилистое сооружение, открылось в 2018 году в Ухане. Его последние структуры стоят рядом с другими не менее известными фирмами.Новая башня Либескинд в Милане, которую также называют «Il curvo» («кривая») за свою уникальную форму, является частью проекта CityLife вместе со зданием не менее известной фирмы Zaha Hadid Architects. Либескинд также разрабатывает Nexus21, проект возрождения 21 строения в своем родном городе Лодзь, Польша.

Однако для архитектора каждый проект - это гораздо больше, чем просто привлекательная структура. «Каждое здание должно быть запоминающимся, вот что делает его устойчивым», - сказал он DW в недавнем телеинтервью в Берлине.«Устойчивое развитие - это не просто технология, а тот факт, что люди относятся к зданию в течение длительного периода времени». Он отметил, что здания, которые рассказывают важные исторические факты, «несут еще большую ответственность за то, чтобы показать прошлое, чтобы иметь будущее».

Фирма Либескинда создала здания по всему миру, в том числе в Варшаве

Память в архитектуре

Либескинд известен прежде всего проектированием зданий в местах с печальной или драматической историей.Одним из таких зданий является его первый крупный проект - Еврейский музей в Берлине, завершенный в 2001 году. Оцинкованное здание стало визитной карточкой немецкой столицы. Неровный план этажа напоминает сломанную Звезду Давида, изображающую евреев, арестованных и убитых в концентрационных лагерях во время Холокоста.

Сверху отчетливо видна изломанная звезда Давида

Родители Либескинда были среди арестованных, но, к счастью, они пережили Холокост.Либескинд родился через год после окончания войны 12 мая 1946 года в польском городе Лодзь.

В 1957 году его родители эмигрировали в Израиль, а несколько лет спустя перебрались в США. В интервью журналу Lufthansa Exclusive Либескинд сказал, что всю жизнь он продолжал чувствовать себя мигрантом, как и его родители. Он добавил, что, по его мнению, люди должны понять, что мир и город, в котором они живут, не являются их собственностью, что все мы должны понимать, что наше существование временно.

Либескинд, архитектор и преподаватель

После изучения архитектуры Либескинд не только участвовал в архитектурных проектах, но и преподавал в качестве лектора и профессора во многих университетах, среди которых были Гарвардский и Йельский. С 1978 по 1985 год он был деканом архитектурного факультета Крэнбрукской академии искусств в Блумфилд-Хиллз, штат Мичиган.

Знаменитый архитектор также преподавал в немецких университетах, таких как Университет Гумбольдта в Берлине, где он получил степень почетного доктора в 1997 году, и в Университете Леофана в Люнебурге, для которого он спроектировал главное здание.Либескинд также получил другие почетные звания от других университетов, в том числе от своего бывшего университета в Эссексе.

Башня Всемирного торгового центра One World Trade Center возвышается над площадкой Ground Zero

В 1989 году Либескинд переехал со своей семьей в Берлин, где он основал свою студию, чтобы начать проектирование Еврейского музея. После того, как в феврале 2003 года его выбрали для восстановления территории вокруг бывшего Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, он переехал в этот город, где основал новую студию, управляемую его женой Ниной.

Ground Zero, поистине гигантский проект

На реализацию проекта Ground Zero потребовались годы. Споры вокруг стоимости проекта и реализации планов Либескинда, в том числе судебные, замедлили работу.

Многие утверждают, что от его первоначальных эскизов осталось немногое, но сам Либескинд признает свои собственные концепции, утверждая, что точное расположение и высота зданий, а также улиц соответствуют его оригинальным чертежам. Например, он планировал свою Башню свободы, которая теперь называется Всемирным торговым центром, высотой 1776 футов (541 метр), символизируя год провозглашения независимости США.

У Либескинда есть студия в Нью-Йорке.

Памятные сооружения.

Символизм в памятной архитектуре, специальность Либескинда, всегда вызывает споры. В своих финансируемых государством проектах он выражает через архитектурные формы различные разрывы с прошлым, добавляя современные геометрические сверкающие элементы из стали и стекла. Его отличительные черты - острые углы и углы, а также залитые светом пустые комнаты.

Он очарован формой и характеристиками кристаллов, их прочностью и отражением солнца, а также их символикой.«Кристаллы олицетворяют красоту, тепло и интимность», - сказал он DW в более раннем интервью. То же самое и со зданиями: «У них жесткая структура, но внутреннее окружение должно ощущаться как дома».

Постпандемическая архитектура

Либескинд реализовал десятки проектов по всему миру. Его основные работы включают Еврейский музей в Берлине и Военно-исторический музей в Дрездене, Художественный музей Денвера, жилые башни Кеппел-Бэй в Сингапуре и конгресс-центр в Монсе, Бельгия.

Заглядывая в будущее, он ожидает, что пандемия коронавируса окажет «большое влияние» на архитектуру, во-первых, в том смысле, что социальные пространства будут цениться больше. И, во-вторых, в том смысле, что мы, люди, теперь можем понять, что «не можем эксплуатировать природу и злоупотреблять миром», как он сказал DW. «Теперь мы видим Землю как хрупкую, и я думаю, что это хорошо; это может помочь нам лучше понять, что наши действия могут защитить эту Землю от нас».

Даниэль Либескинд | Не экспонат

Даниэль Либескинд - один из самых многогранных в культурном отношении современных архитекторов.

Хотя широкая публика знает его в основном по его Еврейскому музею в Берлине и (к сожалению, не построенному) проекту нового Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, Либескинд создал впечатляющий ансамбль различных дизайнов, от зданий до мебели, от художественных инсталляций до абстрактные произведения искусства.

Сложная личность Либескинда, возможно, происходит из его личной истории и разнообразного культурного происхождения. Он родился в Лодзе, Польша, в 1945 году от родителей-евреев, сначала переехал в кибуц в Израиле, а затем, в 1959 году, в Нью-Йорк.
Перед тем, как выбрать архитектуру в качестве своей основной профессии и окончить Cooper Union, Либескинд был скрипачом-виртуозом, который также играл с тогда еще молодым Ицхаком Перлманом.

Работы Либескинда, большие или маленькие, от музеев до инсталляций, всегда основаны на сложной концептуальной структуре и тщательном исследовании формальных, культурных и символических элементов дизайна и архитектуры.
Либескинд широко считается эталоном, особенно в том, что касается взаимоотношений между архитектурой и историей, как, например, во многих его музеях.

Это в основном связано с идеей, частично заимствованной из теории деконструкции Жака Деррида, что архитектура - это форма языка, основанная на динамических отношениях между контрастирующими элементами / терминами; концепция, которая особенно подходит для дизайна площадок, нацеленных на отображение / демонстрацию неотъемлемой сложности и разрозненности, особенно современной истории; В этом смысле пример Либескинда для Еврейского музея в Берлине.
Еще один повторяющийся элемент в дизайне Либескинда - важность письменного слова и ссылки на него.Тексты и слова часто печатают на стенах его музеев; в некоторых случаях, например в Датском еврейском музее в Копенгагене, еврейские буквы даже придают форму архитектурному пространству.

Studio Libeskind , управляемая Даниэлем и его женой Ниной, в настоящее время базируется в Нью-Йорке, Цюрихе и Милане.

Даниэль Либескинд Архитектурное бюро: Архитектура

Дэниел Либескинд Архитектор, Здания, Офис, Фотографии проекта SDL, Новости дизайна, Манхэттен

Практика современной архитектуры SDL - Архитектурная студия, расположенная в Нью-Йорке, США

сообщение обновлено 5 апр 2021

Даниэль Либескинд Новости

Daniel Libeskind Architecture News - последние добавления на эту страницу, расположенные в хронологическом порядке:

14 мая 2019 г.
Нгарен: Музей человечества , Великая рифтовая долина, Кения, Восточная Африка
Дизайн: Studio Libeskind

изображение от архитекторов
Нгарен: Музей человечества
Кампания по открытию нового музея, посвященного история людей, Нгарен: Музей человечества: беспрецедентный проект, расположенный в Рифт-Валли в Кении, разработан архитектором Даниэлем Либескинд, Studio Libeskind, архитектором генерального плана сайта Всемирного торгового центра.

5 февраля 2018 г.
Национальный памятник Холокосту в Канаде , Оттава, Канада
Национальный памятник Холокосту в Канаде открылся в октябре 2017 г. в столице Оттаве. Победившая в конкурсе программа Studio Libeskind, Нью-Йорк, поминает жертв нацистского геноцида и отмечает 40 000 выживших, которые добрались до Канады.
Этот новый павильон из литого бетона под открытым небом образует общественное место для отдыха и размышлений. Дизайн отдает дань уважения основополагающему еврейскому музею студии в Берлине, построенному в 1999 году.У каждого из них несколько прямых углов, и оба созданы для того, чтобы вызвать чувство беспокойства, связанное с историей, которую они вызывают. Строение находится через дорогу от Канадского военного музея (2008 г.), созданного Морияма и Тешима с Гриффитсом Рэнкином Куком.

23 ноя 2015
Дизайн нового центра современного искусства Литвы , Вильнюс, Литва

изображение архитектора
Центр современного искусства (MAC) Вильнюс
Дизайн нового модернистского музея от польско-американского архитектора Даниэля Либескинда, Studio Libeskind (Нью-Йорк / Милан / Цюрих) в партнерстве с Do Architects (Вильнюс) и Baltic Engineers (Вильнюс).

18 окт. 2013 г.
Галерея Эрманно Тедески в Тель-Авиве Выставка, Израиль
Выставка архитектурных чертежей Даниэля Либескинда

изображение архитектора
Выставка прибывает в Тель-Авив после открытия в галереях Эрманно Тедески в Риме и Турине. Из Тель-Авива выставка отправится в галерею Ermanno Tedeschi в Милане, а затем отправится в Лондон и Нью-Йорк (место и даты будут объявлены позже).
На выставке в Тель-Авиве будут представлены эскизы, выставленные в Италии, и другие новые проекты.

6 декабря 2012 г.
Премия небоскреба Emporis

изображение © Предоставлено Keppel Bay Pte Ltd
Премия небоскреба Emporis за отражение в заливе Кеппел, Сингапур

23 ноября 2012 г.
Еврейский музей Берлинская академия , Германия

фотография © Bitter Bredt
Еврейский музей Берлинская академия
Это новое, довольно маленькое здание недалеко от самой известной работы всемирно известного архитектора. Дизайн Академии Еврейского музея в Берлине связан с другими структурами и пространствами на сайте «как тематически, так и структурно».

12 октября 2012 г.
L Tower , Sony Center for the Performing Arts, Торонто, Канада
Архитекторы: SDL / Page + Steele / IBA Architects

изображение: SDL
L Tower Toronto
L Tower Церемония «возведения крыши» знаменует собой завершение каркасной конструкции небоскреба и почти половины его фасада из стекла и стали. 58-этажное здание кондоминиума примет жителей в 2013 году.

Daniel Libeskind Architects : Практическая информация - новости и события

10 сен 2012
Награда за заслуги в жизни

фото архитектора © Michael Klinkhamer Photography
LEAF Awards 2012 Новости награды за заслуги перед жизнью
Архитектор Даниэль Либескинд был удостоен награды «За заслуги в области архитектуры» на 9-м ежегодном мероприятии Эмирейтс Награды Glass LEAF.

Последние дизайны Даниэля Либескинда

31 мая 2012 г.
Архипелаг 21 Сеул , деловой район Йонгсан, Сеул, Южная Корея

image © Ray-us corp
Генеральный план Сеула
Archipelago21 - генеральный план масштабной реконструкции международного делового района Йонгсан - радикально меняет ландшафт исторической столицы Кореи. Это устойчивое городское развитие состоит из более 30 миллионов квадратных футов застроенной площади и будет включать новый международный деловой район, магазины мирового класса, жилые кварталы, культурные учреждения, образовательные учреждения и транспорт, все они будут расположены в большом городском парке вдоль Река Хан.

30 мая 2012 г.
Танцующие башни , деловой район Йонгсан, Сеул, Южная Корея

image © Crystal
Танцующие башни Сеул
Эти корейские небоскребы образуют комплекс многофункционального назначения, состоящий из трех 41-этажных жилых башен (всего из 834 жилых единиц). Дизайн «вдохновлен традиционным корейским буддийским танцем, известным как Сын-Му». Тонкое вращение башен создает иллюзию, что они танцуют, что навеяно длинными рукавами традиционных костюмов танцора Сын-Му, изящно движущимися движениями танцора ».

30 мая 2012 г.
Harmony Tower , деловой район Йонсан, Сеул, Южная Корея

image © Crystal
Harmony Tower Seoul
Это корейский небоскреб является частью нового международного делового района Ёнсан (YIBD) в Сеуле. 46-этажное культовое 46-этажное офисное здание 21 века. Дизайн башни вдохновлен традиционными корейскими бумажными фонарями YunDeung.

14 февраля 2012 г.
Отражения в заливе Кеппел , Сингапур

фото из LA
Отражения в заливе Кеппел Сингапур
В центре внимания этого проекта находится серия высотных холмистых башен.Эти гладкие изогнутые формы переменной высоты создают изящные проемы и промежутки между структурами, позволяя всем иметь прекрасный вид на набережную, Сентозу, поле для гольфа и гору Фабер.

14 фев 2012
Военный музей Дрездена , Германия
2012

фото © Hufton + Crow Photography
Военно-исторический музей Дрездена
Обновленный Дрезденский военно-исторический музей теперь является официальным центральным музеем Вооруженных сил Германии. В нем разместится выставочная площадь примерно 21 000 квадратных футов, что сделает его крупнейшим музеем Германии.

Новости практики 2011

20 июня 2011 г.
Kö-Bogen - многофункциональная застройка, Дюссельдорф, Германия

Изображение: Рендеринг - Archimation
Kö-Bogen Düsseldorf: Даниэль Либескинд закладывает камень в фундамент

10 мая 2011 г.
Felix Nussbaum Haus Extension , Osnabrück, северная Германия

фото © Bitter Bredt
Felix Nussbaum Haus Extension

Новости Office 2010

Tampere Deck and Central Arena , Финляндия
Tampere Central Arena

Инновационный город Абу-Даби , ОАЭ
Инновационный город

5 марта 2010 г.
Grand Canal Square Dublin , Ирландия

фото © Ros Kavanagh
Grand Canal Square Theater

Новости практики 2009

Международный деловой район Йонгсан , Сеул, Южная Корея
Мастер-план Сеула: победитель конкурса генеральных планов

Лауреат президентской премии AIA New York 2008 Новости

5 мая 2009 г.
Еврейский музей, расширение в Берлине

Еврейский музей, Берлин, здание , Германия

фото © Bitter Bredt

Основные здания Даниэля Либескинда

The Ascent , Кентукки, США
2008

image © Michele Nastasi
The Ascent Covington, Roebling’s Bridge

Contemporary Jewish Museum , SF, USA
2008

фотография © Andrew McRae
Contemporary Jewish Museum

Graduate Center , Лондон, Англия, Великобритания
2003

фотография © Nick Weall
Здание Лондонского столичного университета

Дом будущего
-

image © SDL
Либескинд Дизайн виллы

Имперский военный музей Северный , Англия
2002

фото здания © Адриан Велч
Имперский военный музей Манчестер

Еврейский музей , Берлин, Германия
1999

фото © Guenter Schneider
Еврейский музей в Берлине

Генеральный план города Эрестад , Дания
-

фото © Адриан Велч
Мастер-план Studio Libeskind, Копенгаген

Ренессанс ROM , Онтарио, Канада
2007

изображение: finest-images, © ROM 2006
Здание Королевского музея Онтарио, Торонто

Торговый центр Вестсайд , Швейцария
2008

фото из SDL
Торговый центр Вестсайд, Берн-Брюннен

44 Башня Злота - предложение, Варшава, Польша
2008-

image © Studio Daniel Libeskind
44 Башня Злота: 65 этажей

Архитектура SDL - нет изображений

Creative Media Center , Гонконг
2008
Studio Libeskind project - Гонконг, здание

Датский еврейский музей / Dansk Jødisk Museum, Копенгаген, Дания
2004
Здание еврейского музея

Денверский художественный музей - Building Extension, Денвер, Колорадо, США
2006
Первое завершенное здание в Северной Америке

Расположение: 2 Rector Street, New York, NY 10006, USA

Практическая информация

Студия Даниэля Либескинда , основанная в 1989 году Даниэлем и его женой Ниной.

Основная архитектурная студия находится в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк, США, с дополнительными офисами в Цюрихе, Швейцария, и Милане, Италия.

Родился в 1946 году в Лодзи, Польша.

Даниэль - гражданин США, зарегистрирован в качестве архитектора в Германии


изображение © SDL

Studio Daniel Libeskind - дополнительная информация о студии, практика архитекторов, образование и т. Д.


Даниил - портрет архитектора по фото из SDL 091007

Книги Даниэля Либескинда

Крупный незастроенный проект от Daniel Libeskind Architects

Всемирный торговый центр сайт - предложение строительства, Манхэттен, США
Daniel Libeskind Architects + Дэвид Чайлдс из SOM Architects

фото: Wrightstyle
Freedom Tower New York design

Американские архитекторы

Офис архитекторов Нью-Йорка

Здания / фотографии для студии Даниэль Либескинд Архитектура страница добро пожаловать

Веб-сайт: https: // libeskind.com /

Даниэль Либескинд: архитектор в Ground Zero | История

Даниэль Либескинд, отважный американский архитектор, который в начале февраля был выбран в качестве финалиста широко разрекламированного конкурса на проектирование территории Всемирного торгового центра, до 1989 года был почти не известен за пределами академического мира. В том же году его выбрали, чтобы построить то, что теперь его самая известная работа - Еврейский музей в Берлине. Ему было 42 года, и он преподавал архитектуру 16 лет, но Либескинд никогда не строил здания.Он даже не был уверен, что ему удастся построить эту. Сенат Берлина, который должен был финансировать проект, был настолько неуверен в его планах, что нервный и пессимистичный Либескинд охарактеризовал все разговоры о проекте как «всего лишь слухи».

После многих задержек в 1999 году здание было окончательно завершено, но оно так и не открылось как музей. Были споры о его назначении. Должен ли он служить памятником Холокосту, галереей еврейского искусства или каталогом истории? Пока политики спорили, полмиллиона посетителей посетили пустое здание, и распространились слухи о чудесном творении Даниэля Либескинда.

К тому времени, когда в сентябре 2001 года открылся Еврейский музей, Либескинд высотой 5 футов 4 уже считался одним из архитектурных гигантов. Когда критики называют самые захватывающие архитектурные новшества последнего десятилетия, они ставят музей Либескинда рядом с музеем Гуггенхайма Фрэнка Гери в Бильбао, Испания. Ни один обзор современной архитектуры сейчас не будет полным без обсуждения Либескинда и его удивительной способности переводить смысл в структуру. «Величайший дар Либес-куджа, - писал недавно архитектор Пол Голдбергер, архитектурный критик из журнала New Yorker , - состоит в том, чтобы переплетать простые памятные концепции и абстрактные архитектурные идеи - нет никого, кто бы сделал это лучше.”

Несмотря на все похвалы, Либескинд, которому сейчас 56 лет, не имеет большого списка зданий, которые можно было бы показать. Он завершил только два, помимо Еврейского музея Берлина: Музей Феликса Нуссбаума в Оснабрюке, Германия, который был закончен в 1998 году, раньше Еврейского музея, и Имперский военный музей Севера в Манчестере, Англия, который открылся в июле прошлого года. Но проекты в его офисе в Берлине продолжают набирать обороты, и сейчас у него еще десяток работ, в том числе его первые здания в Северной Америке: внушительное дополнение к Денверскому художественному музею, Еврейскому музею в Сан-Франциско, который будет построен в заброшенном здании. электростанция и расширение из взаимосвязанных призм для Королевского музея Онтарио в Торонто.Все они планируется завершить в течение следующих пяти лет.

Подобно калифорнийскому Гери, Либескинд обычно описывается в архитектурных книгах как «деконструктивист» - архитектор, который берет базовый прямоугольник здания, разбивает его на чертежной доске, а затем собирает части совершенно другим способом. Но Либескинд говорит, что этот лейбл ему никогда особо не нравился. «Моя работа - это не только строительство, но и предварительное строительство», - говорит он. «Речь идет обо всем, что было до постройки, всей истории объекта.В своего рода архитектурной алхимии Либескинд собирает идеи о социальном и историческом контексте проекта, смешивает свои мысли и трансформирует все это в физическую структуру. Архитектура, как он сказал мне в прошлом году, «это культурная дисциплина. Это не просто технические проблемы. Это гуманистическая дисциплина, основанная на истории и традициях, и эти истории и традиции должны быть жизненно важными элементами дизайна ».

В результате кажется, что его здания всегда рассказывают историю.Он спроектировал необычно узкие галереи, например, для музея Феликса Нуссбаума, чтобы посетители видели картины так же, как сам Нуссбаум, немецко-еврейский художник, убитый во время Второй мировой войны, видел их, когда писал в тесном подвале, в котором он находился. прятались от фашистов. Еврейский музей Либескинда в Сан-Франциско, строительство которого ожидается в 2005 году, основан на двух буквах еврейского слова chai - жизнь. Для проекта TwinTowers он предлагает установить мемориал в том месте, где спасатели собрались во время катастрофы.В Еврейском музее Берлина каждая деталь говорит о глубокой связи между еврейской и немецкой культурами: например, окна, разрезающие фасад, проходят по воображаемым линиям, проведенным между домами евреев и неевреев, которые жили вокруг этого места. Говоря о музее журналу Metropolis в 1999 году, Гери сказал: «Либескинд выразил эмоции зданием, а это самое трудное».

Работа Либескинда настолько драматична, что его хороший друг Джеффри Кипнис, профессор архитектуры в Университете штата Огайо, опасается, что другие архитекторы могут попытаться подражать Либескинду.«Я не уверен, что хочу, чтобы все здания были настолько драматичными, оперными», - говорит Кипнис. «В мире архитектуры есть только один Дэниел. Я рада, что есть Дэниел, и рада, что нет другого.

Неудивительно, что, учитывая сложные идеи, воплощенные в его зданиях, Либескинд глубоко читает множество предметов. В эссе, лекциях и архитектурных предложениях он цитирует австрийского композитора-авангардиста Арнольда Шенберга, греческого философа Гераклита, ирландского писателя Джеймса Джойса и многих других.В рамках проекта WorldTradeCenter он прочитал Германа Мелвилла и Уолта Уитмена и изучил Декларацию независимости. Эти ссылки, а также то, что он, кажется, ожидает от своих читателей знакомства с ними, усложняют жизнь некоторым произведениям Либескинда.

Но все опасения запугивания рассеиваются при встрече с человеком, открытым и дружелюбным, как школьник. Когда мы недавно болтали на заднем сиденье арендованной машины в Нью-Йорке, его черная рубашка, свитер и короткие седые волосы напомнили водителю одного актера.«Он похож на Джона Траволту», - сказал шофер жене Либескинда, Нине, сидящей на переднем сиденье. «Это может оказаться одним из самых приятных слов, которые вы когда-либо говорили», - ответила она. Либескинд застенчиво улыбнулся и поблагодарил водителя.

Его берлинская студия такая же неприхотливая, как и он сам. В нем проживает около 40 архитекторов и студентов, это лабиринт переполненных и загруженных мастерских, облепленных эскизами и заполненных моделями зданий на втором этаже бывшего фабричного здания XIX века в западной части города.«С тех пор, как я начал работать, - говорит Либескинд, - я испытывал отвращение к традиционным, нетронутым архитектурным бюро».

Интервью с Либескиндом больше похоже на беседу, а его хорошее настроение и озорная улыбка настолько заразительны, что невозможно не полюбить его и не захотеть нравиться ему. Его слова текут потоками, его нетерпеливый взгляд сочетается с юношеским энтузиазмом. Говоря о своих многоязычных детях, 25-летнем Льве Джейкобе, 22-летнем Ноаме и 13-летнем Рэйчел, Либескинд сказал обычным тоном слов: «Они все время говорят с нами по-английски.Когда братья говорят друг другу о жизни и девушках, они говорят по-итальянски. А когда хотят отругать сестру - немку ». Он спросил о моей работе и моем происхождении, и когда он обнаружил, что мой отец, как и его, родился в восточной Польше, он очень обрадовался. "Это правда?" он спросил. "Удивительный!"

Даниэль Либескинд родился в Лодзи, Польша, 12 мая 1946 года. Его родители, евреи из Польши, познакомились и поженились в 1943 году в советской Азии. Оба были арестованы советскими властями, когда Красная Армия вторглась в Польшу в 1939 году, и часть войны они провели в советских лагерях для военнопленных.После войны они переехали в Лодзь, родной город его отца. Там они узнали, что 85 членов их семей, в том числе большинство их сестер и братьев, погибли от рук нацистов. Либескинд и его семья, в том числе его старшая сестра Аннет, иммигрировали в Тель-Авив в 1957 году, а затем в Нью-Йорк в 1959 году.

Если бы его детство прошло немного иначе, Либескинд вполне мог бы стать пианистом, а не архитектором. «Мои родители, - говорит он, - боялись пронести пианино через двор нашего многоквартирного дома в Лодзи.«После Второй мировой войны Польшу все еще охватывало уродливое антиеврейское чувство, и его родители не хотели привлекать к себе внимание. «Антисемитизм - единственное, что у меня осталось в памяти о Польше», - говорит он. "В школе. На улицах. Это было не то, что многие думают, когда война закончилась. Это было ужасно." Поэтому вместо фортепиано его отец принес домой 7-летнему Даниэлю аккордеон.

Либескинд настолько овладел этим инструментом, что после того, как семья переехала в Израиль, он выиграл желанную стипендию Американо-израильского культурного фонда в возрасте 12 лет.Это та самая премия, с которой началась карьера скрипачей Ицхака Перлмана и Пинхаса Цукермана. Но даже когда Либескинд победил на аккордеоне, американский скрипач Исаак Стерн, который был одним из судей, призвал его переключиться на фортепиано. «К тому времени, когда я переключился, - говорит Либескинд, - было уже слишком поздно». Виртуозы должны начинать обучение раньше. Его шанс стать великим пианистом умер из-за антисемитизма в Польше. После нескольких лет концертных выступлений в Нью-Йорке (в том числе в Ратуше) его энтузиазм по поводу музыкального исполнения угас.Вместо этого он постепенно обратился к миру искусства и архитектуры.

В 1965 году Либескинд начал изучать архитектуру в Союзе Купера по развитию науки и искусства на Манхэттене. Летом после первого года обучения он встретил свою будущую жену Нину Льюис в лагере для говорящей на идиш молодежи недалеко от Вудстока, штат Нью-Йорк. Ее отец, Дэвид Льюис, иммигрант, родившийся в России, основал Новую демократическую партию в Канаде - партию с поддержкой профсоюзов и социал-демократическими идеалами.Ее брат Стивен был послом Канады в Организации Объединенных Наций с 1984 по 1988 год, а сейчас является специальным посланником ООН в Африке, занимающимся проблемой СПИДа. Она и Либескинд поженились в 1969 году, незадолго до того, как он поступил на последний год в Cooper Union.

По общему мнению, Нина Либескинд, несмотря на то, что имела опыт работы в политике, а не в архитектуре, сыграла важную роль в карьере своего мужа. Либескинд называет ее своим вдохновителем, соучастником и партнером в творческом процессе.Пока фотограф Грег Миллер делал снимки Либескинда для этой статьи, я заметил Нине, каким терпеливым казался ее муж, который почти час бодро выполнял приказы Миллера, хвалил фотографа за его идеи и постоянно задавал вопросы о его работе и оборудовании. Нина ответила, что ее мужу не хватает чрезмерного эго, как у некоторых архитекторов. «Он говорит, что это из-за того, что я держу его в узде и заставляю смеяться», - добавила она. «Но я думаю, это просто его личность».

Те, кто хорошо знает эту пару, говорят, что она - его контакт с реальным миром - выбор соревнований, заключение контрактов, управление офисом, вождение семейной машины - так что он может продолжать создавать архитектурные идеи.«Не бывает Дэниела без Нины и Нины без Дэниела», - говорит его друг Кипнис, профессор штата Огайо. «Он никогда бы ничего не сделал без нее. Она - сила Даниэля. Даниэль ленив. Он предпочел бы свернуться калачиком и почитать книгу. Она не надсмотрщик, но она снабжает его рабочей энергией, которой ему не хватает ».

Обладая степенью магистра истории и теории архитектуры, полученной в 1971 году в Университете Эссекса в Англии, Либескинд работал в нескольких архитектурных фирмах (в том числе в компании Ричарда Мейера, дизайнера Центра Гетти в Лос-Анджелесе и соавтора-конкурента по дизайн сайта Всемирного торгового центра) и преподавал в университетах Кентукки, Лондона и Торонто.Затем, в 1978 году, в возрасте 32 лет, он возглавил архитектурную школу в престижной Академии искусств Крэнбрук в Блумфилд-Хиллз, штат Мичиган. За семь лет работы он привлек внимание, но не как успешный дизайнер зданий - скорее, как защитник зданий, которые не только красивы, но и передают культурный и исторический контекст. «Я не участвовал в соревнованиях, - говорит он. «Я не был таким архитектором. Я посвятил себя другим вещам: письму, обучению, рисованию.Публиковал книги. Никогда не думал, что не занимаюсь архитектурой. Но на самом деле я не строил ».

Нью-йоркский архитектор Джесси Райзер вспоминает, что, когда он окончил Cooper Union, покойный Джон Хейдук, декан архитектуры и наставник Либескинда, сказал ему, что он может поступить в Гарвард или Йель - или в Крэнбрук. В Гарварде или Йеле он наверняка получит выдающуюся степень. Но если он выберет Крэнбрука, ему будет брошен вызов. «Даниэль будет устраивать тебе аргументы в день, - сказал Хейдук Рейзеру, - но ты выйдешь из этого с чем-то другим.”

Райзер, которого сегодня считают одним из самых предприимчивых молодых архитекторов, учился у Либескинда три года. (Райзер входит в команду United Architects, которая также представила предложение по сайту WorldTradeCenter, которое Washington Post назвало «захватывающим, драматичным и весьма прагматичным».) «Он был потрясающим, - говорит Райзер. «Он входил в комнату и начинал монолог, а затем у нас была дискуссия, которая могла длиться шесть часов подряд.Он просто энциклопедический человек ». Либескинд не пытался заставить своих учеников проектировать здания так, как он мог бы. Вместо этого, говорит Райзер, «его самым важным учением было привить определенное чувство интеллектуальной независимости».

За эти годы Либескинд сделал серию эскизов, отдаленно связанных с планами, создаваемыми архитекторами. Но рисунки Либескинда нельзя было использовать для построения чего-либо; они больше похожи на наброски груды прутьев и планы разрушенных зданий.Либескинд говорит, что они, среди прочего, об «исследовании космоса». Некоторые из этих работ - карандашные рисунки, которые он называет «Микромегас», и наброски тушью, которые он называет «Камерные работы», - настолько высоко ценятся, что с января 2001 по октябрь 2002 года они посетили американские музеи на выставке, спонсируемой Центром Векснера. Искусство в Государственном университете Огайо и Музее современного искусства в Нью-Йорке.

В 1985 году странствующий Либескинд покинул Академию Крэнбрука в Мичигане и основал школу под названием «Межмундийная архитектура» в Милане, Италия, где он был единственным инструктором для 12-15 студентов одновременно.«Я не давал дипломов», - говорит он. «Институт был основан как альтернатива традиционной школе или традиционному способу работы в офисе. Это значение слова «intermundium», которое я обнаружил в [произведениях поэта 19-го века Сэмюэля Тейлора] Кольриджа. Школа находилась между двумя мирами, ни миром практики, ни академическим миром ».

Превращение Либескинда из учителя, философа и художника в строителя произошло стремительно. Выставка его рисунков в Берлине в 1987 году побудила городские власти поручить ему спроектировать здесь жилищный проект.Вскоре от этого проекта отказались, но его связи в Берлине побудили его принять участие в конкурсе на создание гораздо более важного Еврейского музея.

После подачи заявки Либескинд позвонил своему другу Кипнису и сказал, что отказался от всякой надежды на победу, но считает, что его предложение «обязательно повлияет на жюри». Это было так. В возрасте 42 лет он выиграл свою первую крупную архитектурную комиссию. «Я искренне думаю, что он был удивлен не меньше всех, - говорит Кипнис.

В то время Либескинд только что согласился стать старшим научным сотрудником в GettyCenter в Лос-Анджелесе.Вещи семьи были на грузовом судне, следовавшем из Италии в Калифорнию, когда архитектор и его жена получали награду в Германии. Пара переходила оживленную берлинскую улицу, когда его жена упрекнула его: «Либескинд, если ты хочешь построить это здание, мы должны остаться здесь». Семья переехала в Берлин. Либескинд, который когда-то предпочитал обучение строительству, затем стал, по словам Кипниса, «непревзойденным архитектором на соревнованиях». Примерно за 15 лет он выиграл заказы на дюжину или около того проектов, которые сейчас находятся в стадии реализации.Помимо работ в Северной Америке, они включают концертный зал в Бремене, здание университета в Гвадалахаре, конференц-центр университета в Тель-Авиве, студию художника на Майорке, торговый центр в Швейцарии и спорное дополнение к Виктории и Альберту. Лондонский музей.

Еврейский музей Берлина - это потрясающее здание из цинка, которое зигзагами зигзагообразно извивается рядом с бывшим прусским зданием 18 века, в котором сейчас находится музейный центр.Либескинд говорит, что его форма молнии намекает на «сжатую и искаженную» Звезду Давида.

В цинковом здании нет общего входа. Посетитель проходит через старое здание суда, спускается по лестнице и идет по подземному переходу, где на стенах рассказывается 19 историй о Холокосте немецких евреев. От прохода отходят два коридора. Один идет в «Башню Холокоста», холодную, темную, пустую бетонную комнату с железной дверью, которая с лязгом захлопывается, ненадолго задерживая посетителей в изоляции.Второй коридор ведет в наклонный сад на открытом воздухе, состоящий из рядов бетонных колонн высотой 20 футов, каждая из которых покрыта растительностью. Сорок восемь колонн заполнены землей из Берлина и символизируют 1948 год, год рождения Государства Израиль. 49-я колонна в центре заполнена землей из Иерусалима. Этот тревожный «Сад изгнания» чтит тех немецких евреев, которые бежали из своей страны в годы нацизма и поселились в чужих странах.

Вернувшись в главный коридор, поднимитесь по «Лестнице непрерывности» на выставочные этажи, где экспонаты рассказывают о столетиях жизни и смерти евреев в Германии и других немецкоязычных регионах.(Официальные лица в конце концов согласились, что музей будет каталогом немецко-еврейской истории.) Среди экспонатов - очки Мозеса Мендельсона, философа 17-го века и деда композитора Феликса Мендельсона, и тщетные письма немецких евреев с просьбами о получении визы от других страны. Возникает одна яркая тема: до прихода Гитлера евреи были жизненно важной и неотъемлемой частью жизни Германии. Они были настолько ассимилированы, что некоторые праздновали Хануку с рождественскими елками, и они назвали сезон Weihnukkah - от Weihnacht , что по-немецки означает Рождество.

Но экспозиции - это только часть впечатлений, - говорит Кен Горбей, консультант, который работал директором проекта музея с 2000 по 2002 год. Либескинд, по его словам, спроектировал интерьер так, чтобы имитировать чувства разрушенной культуры. «Это архитектура эмоций, особенно дезориентации и дискомфорта», - говорит Горбей. Посетители преодолевают острые углы, забираются в ниши и скользят в полускрытые изолированные области.

Эти намеренно сбивающие с толку пространства частично образованы длинной пустотой, которая пересекает длину и высоту музея.Шестьдесят проходов пересекают это пустое пространство и соединяют тесные выставочные площади. Либескинд описывает пустоту в сердце здания как «воплощение отсутствия», постоянное напоминание о том, что евреев Германии, которых в 1933 году насчитывалось более полумиллиона, к 1949 году сократилось до 20 000.

Марк Джонс, директор Музея Виктории и Альберта, говорит, что именно эти драматические интерьеры отличают Либескинда от других архитекторов. «Люди думают, например, что Гери и Либескинд похожи, потому что они оба проектируют необычные здания», - говорит Джонс.«Но в случае с Бильбао Гери, например, экстерьер - это конверт для интерьера. В зданиях Даниэля существует полная интеграция между интерьером и экстерьером ».

Как и Еврейский музей, Имперский военный музей Севера в Манчестере, Англия, спроектирован как внутри, так и снаружи. Чтобы создать английский музей, Либескинд представил нашу планету, разлетевшуюся на куски насилием 20, -го, -го века. Затем он мысленно взял три таких осколка, покрыл их алюминием и соединил вместе, чтобы создать здание.

Он называет взаимосвязанные части Осколками Воздуха, Земли и Воды, символизирующими воздух, землю и море, где ведутся войны. Осколок Земли, в котором расположены основные выставки, выглядит как кусок изогнутой корки Земли. Это здание - включая пол внутри - изгибается на шесть футов вниз от своей наивысшей точки, которая, в воображении Либескинда, является Северным полюсом. В Water Shard, блоке, вогнутая форма которого напоминает впадину волны, находится ресторан, выходящий на Манчестерский судоходный канал.Air Shard представляет собой наклонную конструкцию с алюминиевым покрытием высотой 184 фута, на которой есть смотровая площадка.

Музей, филиал Имперского военного музея в Лондоне, демонстрирует военную технику, такую ​​как прыжковый реактивный самолет «Харриер» и русский танк Т-34, на фоне визуального и звукового шоу, которое поражает чувства, рассказывая о мрачности войны. Но дизайн Либескинда также рассказывает ужасную историю - от раздражающих фрагментированных форм до дезориентации, вызванной ходьбой по изогнутому полу.«Вся идея музея заключается в самом здании, - говорит Джим Форрестер, восторженный директор музея. «Принцип заключается в том, что война формирует жизни. Войны и конфликты разрушают мир; часто фрагменты можно снова собрать вместе, но по-другому ».

Дизайн

Либескинда для дополнения к почтенному Музею Виктории и Альберта в Лондоне, известному своими декоративными искусствами, не был встречен с таким энтузиазмом. Проект получил единодушное одобрение попечителей музея в 1996 году, но вызвал гневные протесты со стороны некоторых критиков.Уильям Рис-Могг, бывший редактор лондонской газеты The Times , осудил предлагаемое здание, известное как Спираль, как «катастрофу для Виктории и Альберта в частности и для цивилизации в целом». Рис-Могг и другие критики настаивают на том, что дизайн Либескинда просто не сочетается с викторианскими зданиями, которые в настоящее время составляют музей.

На самом деле так называемая Спираль Либескинда совсем не похожа на спираль. Вместо этого он представляет себе серию восходящих кубов, покрытых керамической плиткой и стеклом, которые соединяются вместе и обеспечивают доступ через шесть проходов ко всем этажам соседних зданий музея.Спираль будет служить вторым входом в Викторию и Альберт и вместить коллекции современного декоративного искусства, которые сейчас разбросаны по старым зданиям.

Защитники Спирали столь же решительны, как и ее противники, и дизайн Либескинда получил одобрение всех необходимых советов по планированию и искусству в Лондоне. Но музей должен выделить 121 миллион долларов на проект, который, как надеется Либескинд, будет завершен в 2006 году. Марк Джонс, директор музея, кажется, уверен в том, что эти деньги будут собраны.«Спираль - это здание выдающегося гения», - говорит он. «Я тщательно подбираю эти слова. Думаю, не построить было бы стыдно. Это редкая возможность создать здание с таким отличием ».

Дизайн Либескинда для сайта WorldTradeCenter до сих пор не вызывает таких споров. Его студия была в числе семи команд архитекторов, выбранных Нью-Йоркской корпорацией развития Нижнего Манхэттена для представления проектов места террористической атаки 11 сентября 2001 года.Когда предложения были обнародованы в декабре, Либескинда вызвала восторженные отзывы.

«Если вы ищете чудесное, - писал Герберт Мушам, архитектурный критик газеты New York Times , - вот где вы его найдете». Бенджамин Форджи, архитектурный критик газеты Washington Post , назвал дизайн Либес-Куда своим любимым: «Кажется, каждая часть его удивительной, визуально привлекательной головоломки каким-то образом связана со сложным смыслом сайта.Пол Голдбергер из New Yorker назвал дизайн «блестящим и мощным».

4 февраля проект Либескинда был выбран в качестве финалиста конкурса вместе с проектом команды Think, возглавляемой архитекторами из Нью-Йорка Рафаэлем Виньоли и Фредериком Шварцем. Мушамп из Times одобрил проект команды Think в январе, назвав его «гениальным произведением». Окончательное решение должно было быть принято до конца февраля.

Либескинд говорит, что его проект попытался разрешить две противоречивые точки зрения.По его словам, он хотел отметить это место как «место траура, место печали, где было убито и погибло так много людей». В то же время он считал, что дизайн должен быть «внешним, перспективным, оптимистичным и захватывающим».

Его предложение оставит Ground Zero и фундамент TwinTowers открытыми как, по его словам, «священную землю». Надземный переход будет окружать яму глубиной 70 футов. Либескинд также создаст два общественных места в качестве мемориалов: «Парк героев» в честь более 2500 человек, которые там погибли, и необычное открытое пространство под названием «Клин света».«Чтобы создать этот световой клин, Либескинд сконфигурировал здания на восточной стороне комплекса так, чтобы 11 сентября каждого года ни одна тень не падала на область между 8:46 утра, моментом, когда первый самолет упал. , и 10:28, когда рухнула вторая башня.

Главным зданием, созданным Либескиндом, будет тонкая башня, которая поднимется выше башен-близнецов и, по сути, станет самым высоким зданием в мире. "Но что это значит?" - говорит Либескинд.«Вы можете иметь самое высокое здание в один день, но обнаружите, что кто-то построил более высокое на следующий день. Поэтому я выбрал высоту, которая имеет значение ». Он установил его на высоте 1776 футов. В этой башне будет 70 этажей с офисами, магазинами и кафе. Но в его шпиле - возможно, высотой еще 30 этажей - будут сады. Башня будет стоять рядом с 70-этажным офисным зданием и соединяться с ним переходами.

Либескинд называет это культовое здание «Садами мира». "Почему сады?" - спрашивает он в своем предложении.«Потому что сады - это постоянное подтверждение жизни». Для Либескинда башня возвышается триумфально от ужаса Ground Zero, когда горизонт Нью-Йорка поднимался перед его глазами 13-летнего, когда он прибыл на корабле после своего детства в охваченной войной Польше. По его словам, шпиль станет «подтверждением неба над Нью-Йорком, подтверждением жизнеспособности перед лицом опасности, подтверждением жизни после трагедии». Это продемонстрирует, как он говорит, «жизнь победоносна».

Студия Либескинд - Architizer

Даниэль Либескинд основал свою архитектурную мастерскую в Берлине, Германия, в 1989 году.После победы в конкурсе дизайна Всемирного торгового центра в феврале 2003 года студия Daniel Libeskind (SDL) переехала в Нью-Йорк. Сейчас штаб-квартира офиса расположена в двух кварталах к югу от первоначальной территории Всемирного торгового центра. С 1990 года ему посчастливилось участвовать в разнообразных городских, архитектурных и культурных проектах. Офис получил заказы на строительство крупных культурных зданий и значительных городских проектов в Германии, Швейцарии, Дании, Нидерландах, Великобритании, Ирландии, Италии, Канаде, США, Японии, Испании, Израиле, Мексике, Корее, Сингапуре и Китае. .Архитектура Даниэля Либескинда продолжает отражать его глубокий интерес и причастность к философии, искусству, музыке, литературе, театру и кино, а также неизменную приверженность расширению горизонтов архитектуры и урбанизма. Основополагающим для мышления и мотивации Даниэля Либескинда является то, что здания и городские проекты создаются с ощутимой человеческой энергией и что они обращаются к более широкому культурному сообществу, в котором они построены. В нью-йоркском офисе в среднем работает 70 человек.У SDL есть европейские партнерские офисы в Цюрихе, Швейцария, и Милане, Италия. Кроме того, Студия создала офисы и партнерские офисы с персоналом по всему миру, включая Сан-Франциско, Денвер, Берн, Торонто и Гонконг, в результате чего общее количество сотрудников по всему миру составляет примерно 140 человек. Офис имеет обширные ресурсы и опыт в автоматизированное проектирование с использованием компьютерных рабочих станций Macintosh и ПК для производства материалов для 2D- и 3D-презентаций, рабочих чертежей и строительной документации.Офис использует электронную почту и FTP-сайты для предоставления проектной документации консультантам по всему миру и поддерживает оборудование для видеоконференцсвязи. В дополнение к этому, традиционные методы рисования и изготовления моделей широко используются на всех этапах процесса проектирования для визуализации и разработки важных аспектов дизайна. В частности, полностью оборудованный цех с оборудованием для производства высококачественных презентационных моделей и макетов является ключевым ресурсом при разработке и реализации проектов студии.

.

Добавить комментарий

*
*

Необходимые поля отмечены*