Архитектура классицизм: Особенности классицизма в архитектуре

Содержание

Особенности классицизма в архитектуре

Пропилеи баварского зодчего Лео фон Кленце (1784—1864 гг.) – за основу взят афинский Парфенон. Это входные ворота площади Кёнигсплатц, спроектированной по античному образцу. Кёнигсплатц, Мюнхен, Бавария.

Классицизм начинает свое летосчисление с 16 века в эпоху Ренессанса, частично возвращается в 17 в, активно развивается и завоевывает позиции в зодчестве в 18 — начале 19 веков. Между ранним классицизмом и поздним господствующие позиции занимали стили барокко и рококо. Возврат к древним традициям, как к идеальному образцу, произошел на фоне изменения философии общества, а также технических возможностей. Несмотря на то, что возникновение классицизма связано с археологическими находками, которые были сделаны в Италии, а памятники античности находились главным образом в Риме, основные политические процессы в 18 веке происходили в основном во Франции и Англии. Здесь усиливалось влияние буржуазии, идейной основой которой стала философия просвещения, приведшая к поискам стиля, отражающего идеалы нового класса.

Античные формы и организация пространства соответствовали представлениям буржуазии о порядке и правильном устройстве мира, что способствовало появлению черт классицизма в архитектуре. Идеологическим наставником нового стиля стал Винкельман, написавший в 1750—1760-х гг. работы «Мысли о подражании греческому искусству» и «История искусств древности». В них он говорил о греческом искусстве, наполненном благородной простотой, спокойной величественности, и его видение легло в основу преклонения перед античной красотой. Укрепил отношение к классицизму европейский просветитель Готхольд Эфраим Лессинг (Lessing. 1729 -1781гг.), написав труд «Лаокоон» (1766 г.) Просветители 18 века, представители передовой мысли Франции возвращаются к классике, как к направлению, обращённого против упадочного искусства аристократии, коим они считали барокко и рококо. Так же они выступали против академического классицизма, властвовавшего в эпоху Возрождения. По их мнению, архитектура эпохи классицизма, верная духу античности, не должна была означать простого повторения античных образцов, а быть наполнена новым содержанием, отражающем дух времени.
Таким образом, особенности классицизма в архитектуре 18-19 веков. заключались в использовании в зодчестве античных систем формообразования, как способе выражения мировоззрения нового класса буржуазии и, в то же время, поддерживающий абсолютизм монархии. В результате в авангарде развития архитектуры эпохи классицизма находилась Франция периода Наполеона. Затем — Германия и Англия, а также Россия. Рим стал одним из главных теоретических центров классицизма.

Резиденция королей в Мюнхене. Residenz München. Архитектор Лео фон Кленце.

Философия архитектуры эпохи классицизма поддерживалась археологическими исследованиями, открытиями в области развития и культуры античных цивилизаций. Результаты раскопок, изложенные в научных трудах, альбомах с изображениями, заложили основы стиля, приверженцы которого считали античность верхом совершенства, образцом красоты.

Черты классицизма в архитектуре

В истории искусства термин «классика» означает культуру древних греков 4-6 вв. до н.э. В более широком смысле он используется для обозначения искусства Древней Греции и Древнего Рима. Черты классицизма в архитектуре черпают свои мотивы в традициях античности, олицетворением которой стал фасад греческого храма или римского сооружения с портиком, колоннадами, треугольным фронтоном, расчленение стен пилястрами, карнизами – элементами ордерной системы. Украшением фасадов служат гирлянды, урны, розетки, пальметты и меандры, бусы и ионики. Планы и фасады симметричны относительно главного входа. В окраске фасадов преобладает светлая палитра, при том, что белый цвет служит для акцентирования внимания на архитектурных элементах: колоннах, портиках и т.д., которые подчеркивают тектонику строения.

Таврический дворец. С. Петербург. Архитектор И. Старов. 1780-е гг.

Характерные черты классицизма в архитектуры: гармония, упорядоченность и простота форм, геометрически правильные объемы; ритм; уравновешенность планировки, четкий и спокойный пропорций; использование элементов ордера античной архитектуры: портики, колоннады, статуи и рельефы на глади стен. Особенностью классицизма в архитектуре разных стран стало сочетание античных и национальных традиций.

Лондонский особняк Остерли — парк в стиле классицизм. В нем сочетаются традиционная для античности ордерная система и отголоски готики, которую англичане считали национальным стилем. Архитектор Роберт Адам. Начало строительства – 1761 г.

Архитектура эпохи классицизма была основана на нормах, приведенных в строгую систему, что позволило строить по чертежам и описаниям известных зодчих не только в центре, но и в провинциях, где местные мастера приобретали отгравированные копии образцовых проектов, созданных большими мастерами, и возводили по ним дома. Марина Калабухова

Становление классицизма в архитектуре Германии

Архитектура классицизма

Зодчество Германии второй половины XVIII века развивалось в направлении классицизма, хотя в некоторых сооружениях этого времени все еще ощущаются реминисценции барокко. В области архитектурной теории Германия наряду с Францией занимала в XVIII веке руководящее положение среди европейских стран.

В Германии распространению классицизма способствовали исследования античной архитектуры. Прежде всего это археологические открытия и теоретические работы И. И. Винкельманна под названием: «Размышления о подражании греческим произведениям» и «История искусства древности» (1764 г.), которые по своему значению далеко вышли за пределы Германии. Центрами классицизма в период правления прусских королей Фридриха Вильгельма I и II были Берлин и Мюнхен.

С самого начала классицизм в Германии имел двойственный характер. С одной стороны, как и в других странах, он был стилем архитектурных монументов, однозначно подчиненных античным канонам, с другой — проявлял стремление к гармоничному решению связи между назначением и формой.

Первое направление может быть представлено произведением

Раннего немецкого классицизма — Бранденбургскими воротами в Берлине (1789 г., автор К. Г.Лангханс), простой по формам архитектурой Давида Гилли и Г. Гентце — авторов проекта Старого монетного двора в Берлине (1798-1800 гг.), , проектом памятника Фридриху Великому и Национальным театром в Берлине, созданных Фридрихом Гилли (1797 г.).

Предложенные Леду формы вдохновили Гилли на соперничество с суровостью дорического ордера; тем самым он как бы дал архитектурный эквивалент «архаической» силе движения «бури и натиска» в германской литературе. Как и его современник Фридрих Вайнбреннер, Гилли мечтал о спартанской цивилизации, обладающей высокими моральными ценностями, которая бы прославила миф об идеальном прусском государстве. Его знаменитый памятник должен был иметь форму искусственного акрополя, воздвигнутого на Лейпцигской площади.

Со стороны Потсдама на площадь вела приземистая триумфальная арка, увенчанная квадригой. Развитие немецкого классицизма и влияние берлинской Строительной академии сохранялись в течение длительного периода.

Поздний классицизм может быть представлен работами архитектора Л. Кленца, который в Мюнхене создал обширную площадь, ограниченную Глиптотекой (музей античной скульптуры), Пинакотекой (картинная галерея) и Пропилеями (1816-1862 гг.).

Немецкий интерьер, как и английский, в 1-й четверти XIX века испытал на себе сильное воздействие со стороны Франции, и лучше всего охарактеризован городскими жилыми домами.

Небольшие уютные комнаты имели:

  • гладкие потолки, ограниченные карнизами;
  • гладкие стены, окрашенные краской одного тона;
  • мебель красного дерева;
  • на стенах симметрично развешивались картины, литографии, рисунки в прямоугольных рамах классицистического характера.

В 1820-х годах немецкий вариант ампира стал переходить в стиль бидермайер, в котором классицистическая рациональная стилистическая основа стала «разбавляться» требованиями бытового комфорта и бюргерского уюта.

Бранденбургские ворота в Берлине

Карл Фридрих Шинкель

Старый музей, Берлин. Шинкель

Лео фон Кленце

Источники

АРХИТЕКТУРА КЛАССИЦИЗМА В РОССИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIII — ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XIX ВЕКА) • Архитектура

Во второй половине XVIII века на смену стилю барокко в архитектуре приходит классицизм, широко распространившийся в Западной Европе. Здания в стиле классицизма возводят в Петербурге и Москве, а затем и в других городах России.

Быстрый отход России от стиля барокко явился причиной отставки главного архитектора Ф. Б. Растрелли. Являясь ярким представителем стиля барокко, Растрелли последние годы после ухода на пенсию отходит от архитектурного проектирования, а достойной замены Растрелли не было.

Возникновение стиля классицизма в России было неизбежно, как и в других (гранах Западной Европы, по причины появления классицизма в разных странах были различными.

Развитие архитектуры всегда связано с экономическими и социальными явлениями. Новые экономические отношения России привели к образованию большого внутреннего рынка, расширялась внешняя торговля, развивалась промышленность. С развитием экономики возникла необходимость в строительстве совершенно новых Зданий — гостиных дворов, рынков, складских сооружений, бирж, банков. Победы во внешней политике подняли престиж России, что нашло отражение в создании монументальных сооружений.

Развивались культура и просвещение. Естественно, возникла необходимость в строительстве учебных заведений, академий, театров и др. Быстрый рост городов требовал строительства новых жилых зданий.

Размеры строительства во второй половине XVIII века привели к поискам экономичной и соответствующей духу времени архитектуры. Античная архитектура, доступная пониманию и выразительная, послужила образцом красоты, основой для зарождения классицизма в России.

В России античная архитектура была хорошо известна. В Петербурге работали итальянские архитекторы М. Д. Фонтана, Н. Микетти и другие, а русские зодчие П. М. Еропкин и Т. Н. Усов совершенствовали свое мастерство в Италии. В это время в России издаются труды выдающихся итальянских архитекторов и теоретиков архитектуры А. Палладио «Четыре книги об архитектуре», В. Витрувия «Десять книг об архитектуре», Д. Виньолы «Правило пяти ордеров архитектуры» (рис. V.58). В работах некоторых русских архитекторов 60-х годов XVIII века четко видны черты классицизма: Увеселительный павильон (1760) А. Ф. Кокоринова, Ботный дом (1761-1762) А. Ф. Виста в Петропавловской крепости Петербурга (в нем хранится ботик Петра I — «дедушка русского флота»).

Большую роль в становлении стиля классицизма сыграла открытая в 1757 году в Петербурге Академия трех знатнейших художеств: живописи, скульптуры и архитектуры (Академия художеств). Архитектурные классы в Академии вели известные архитекторы, большие знатоки и последователи классицизма Л. Ф. Кокоринов и Ж.-Б. Валлен-Деламот.

В Москве традиции классицизма воплотились архитектором В. И. Баженовым в Партикулярной академии при Экспедиции кремлевского строения и в учрежденной в 1775 году Архитектурной школе при Каменном приказе (центральном государственном органе, руководившем строительством каменных домов).

Преподаватели архитектурных учебных заведений Москвы и Петербурга пропагандировали идеи классицизма не только на академических занятиях, но и в своих архитектурных проектах, по которым строились здания в Москве, Петербурге и других городах.

Классицизм в России не был явлением однородным. Его особенности определялись своеобразием различных губерний страны, определенными тенденциями в развитии культуры.

Классицизм господствовал почти столетие, начиная с 1760 года по 1840 год.

Можно выделить три основных периода развития классицизма в России: ранний классицизм (1760-1780), средний (1780-1800) и высокий классицизм (1800- 1840).

Первый период был переходным — от барокко к классицизму; второй выражал сущность классицизма — простоту, главная роль отводилась ордеру; третий период — создание архитектурных ансамблей с применением монументальной скульптуры.

АРХИТЕКТУРА РАННЕГО КЛАССИЦИЗМА (1760-1780)

В период раннего классицизма пробуждается интерес к пропорциям и средствам ордерной архитектуры, но сохраняется привычка к приемам стиля барокко.

Крупнейшими мастерами раннего классицизма были русские архитекторы А. Ф. Кокоринов, Ю. М. Фельтен и К. И. Бланк, итальянец А. Ринальди и француз Ж.-Б. Валлен-Деламот.

АРХИТЕКТУРА СТРОГОГО КЛАССИЦИЗМА (1780-1800)

XVIII век в России отмечен интенсивным развитием экономики, которое нашло отражение в градостроительстве и архитектуре. В городах создаются административно-торговые центры, строятся присутственные места, губернандские дома, жандарменные здания, возводятся торговые комплексы.

Архитектуру этого периода отличали простота и строгость линий, отсутствие скульптуры, главное в ней — соотношение отдельных частей здания, особенности интерьера. Получают большое распространение двухсветные залы прямоугольной формы, колонны ионического или коринфского ордера; стены обрабатываются пилястрами или полуколоннами такого же ордера.

Характерной особенностью строгого классицизма является четкая планировка помещений, конструкцию здания составляют стойки и балки. Архитектура строгого классицизма вывела русское зодчество на новый этап развития.

Яркими представителями нового стиля были в Москве В. И. Баженов, М. Ф. Казаков и другие, в Петербурге — И. Е. Старов, Н. А. Львов, Д. Кваренги, Ч. Камерон.

АРХИТЕКТУРА ВЫСОКОГО КЛАССИЦИЗМА (1800-1840)

В архитектуре Петербурга начата XIX пека на первое место выдвигаются градостроительные задачи — создание архитектурных ансамблей и площадей. Большая протяженность зданий с крупными деталями, четкость’ и простота ордерных форм меняли внешний облик центра города.

Возрастает роль скульптуры в декоративном убранстве зданий. Скульптура не только дополняет архитектурные произведения, но и подчеркивает идеи патриотизма и гражданственности. Тесное сотрудничество архитекторов и скульпторов способствовало созданию неповторимых архитектурных шедевров.

В XIX веке в России происходит рост металлургической промышленности, который привел к созданию новых конструкций из чугуна и стали, что позволило зодчим создавать новые архитектурные формы.

В Петербурге был создан Комитет для строений и гидравлических работ (1816-1843), который рассматривал и утверждал все строительные работы. В Комитете работали К. И. Росси и Ан. А. Михайлов.

Подобный орган был создан в Москве — Комиссия для строения города Москвы (1813 1843). Возглавлял ее И. О. Бове. Комиссия руководила работами по восстановлению и реконструкции города после пожара 1812 года.

Период высокого классицизма в России был отмечен произведениями известных архитекторов А. Н. Воронихина. Л. Д. Захарова, К. И. Росси, Тома де Томона, О. Монферрана, которые завоевали мировое признание.

Классицизм в иркутской архитектуре | ИРКИПЕДИЯ

В начале XIX века в архитектуре Иркутской губернии происходит стилистический перелом, и на смену барокко приходит классицизм. Переход от одного стилистического течения к другому, в отличие от центральных областей России, проходил в Сибири очень медленно. Теперь в строительстве вводится довольно жесткая регламентация, а проектирование храмов и руководство по их возведению переходит к квалифицированным архитекторам. Местные школы прекращают свое существование и вливаются в общее русло развития русской архитектуры. В Иркутске в первой половине XIX века в проектировании церковных зданий участвуют архитекторы А. И. Лосев, А. В. Васильев, А. П. Деев, Я. А. Кругликов.

Становление классицизма в архитектуре Иркутска

Главной чертой архитектуры классицизма было обращение к формам античного зодчества как к эталону гармонии, простоты, строгости, логической ясности и монументальности. Архитектуре классицизма в целом присуща регулярность планировки и четкость объемной формы. Для классицизма свойственны симметрично-осевые композиции, сдержанность декоративного убранства, регулярная система планировки городов.

Становление классицизма в крае совпадает с регламентирующим указом от 29 декабря 1800 года, запрещающим повсеместно по России строить деревянные церкви. В результате, в отдаленных сибирских епархиях, где основным строительным материалом было дерево, происходит заметный спад строительства храмов. Новые каменные церкви возводятся в основном в крупных населенных пунктах области. В Иркутске строительство первых храмов классицистического направления связано с именем архитектора А. И. Лосева. По его проектам были построены церкви Григория Неокесарийского и Борисоглебская тюремная. Кроме того, есть основание предполагать, что он являлся автором Иркутской Преображенской и Кудинской Троицкой церквей. В целом классицизм не нашел широкого применения в культовой архитектуре Иркутской епархии, и в подавляющем большинстве построек этого направления ощущалась консервативная приверженность к барокко. Наиболее яркой постройкой в стиле классицизма является Казанская церковь в с. Тельма — она выделяется среди провинциальных построек столичным уровнем архитектуры.

Классицизм в архитектуре жилых домов Иркутска

В полном смысле классических особняков в Иркутске мало. Однако деталей, выполненных в соответствии с классическими ордерными профилями — можно и сейчас в изобилии видеть на домиках старого Иркутска. На том же доме «хамелеоне», на особняках Кузнецова, Сперанского. Глаз не оторвёшь от классических наличников!

Белый дом

В конце XVIII — начале XIX вв. в постройках Иркутска утверждается русский классицизм. Наиболее ярким образцом этого стиля является Сибиряковский дворец (1799—1804 гг.), известный в городе как «Белый дом». Но в основном город застраивается домами, в которых сочетаются старые формы классики с народными приемами. Архитектура этого периода отличается наибольшей выразительностью. Есть предположение, что к проекту имеет прямое отношение знаменитый итальянец, ставший питерским зодчим, – Джакомо Кваренги. Это, пожалуй, самый чистый, самый яркий представитель этого величественного стиля, и не только в Иркутске. Изначально в его покраске использовались те самые классические цвета: детали – белые, фон плоскостей – желтая охра.

Классицизм в культовой архитектуре

Проникновение классицизма. Преображенская церковь

Примером переходного этапа от барокко к классицизму является Преображенская церковь. Преображенская церковь, 1795—1798, 1811 гг. (ул. Тимирязева, 58), как и все предшествующие церковные постройки, возводится на средства иркутских купцов — Игнатьева С. Я. и Сухих.

Композиционная схема памятника варьирует сформировавшуюся барочную систему ярусного храма — четырехчастного в плане, с двумя яру­сами восьмериков на четверике (широким ниж­ним и малым венчающим на куполе). Обширная трапезная, включающая в себя приделы, соеди­няет храм и высокую трехъярусную колокольню, увенчанную стройным шпилем. В плане здание имеет пластичную форму за счет скругления за­падных стен приделов, а также полукруглых апсид. Оригинальной особенностью интерьера является связь между трапезной и храмом, осу­ществленная посредством конусовидной «горло­вины», расширяющейся в сторону храма и пере­крытой коробовым сводом. Этим приемом дос­тигнута обособленность алтарей в приделах тра­пезной.

В очень скромном фасадном декоре барочные мотивы сочетаются с элементами классицизма. Плоские рамочные наличники полуциркульных окон имеют криволинейные очертания. Поверхности стен оставлены гладкими. Прежде они были окрашены и контрастировали с белыми пилястрами и наличниками. В целом постройка знаменует угасание барокко и переход к новому стилю.

Церковь Григория Неокесарийского

Церковь 1802 г. (пер. Краснофлотский, 5) заложена в ограде Троицкой церкви и стоит от нее только в четырех саженях. Это первая в Иркутске церковь с ротондальной основой. В настоящее время здание сильно перестроено, но сохранился проект А. Ло­сева, по которому можно восстановить памятник в его первоначальных формах. На протяжении всего XIX в. церковь подвергалась значительным перестройкам. Так, в 1829 и 1830 гг. ее повре­дили большие наводнения, обрушившиеся на го­род. В 1836 г. в связи с ветхим ее состоянием из церкви выносится вся утварь, и она запечаты­вается до 1845 г. В 1879 г. церковь попала в зону знаменитого иркутского пожара, уничтожившего всю центральную часть города. Сохранился не­датированный рисунок церкви, уже значительно перестроенной и утратившей четкую ротондальную композицию, характерную для проекта Ло­сева.

В настоящее время это одноэтажный камен­ный компактно-центрический храм с ротондой ядра и четырьмя примыкающими к ней равновысокими объемами. Построенный по проекту, первоначально храм завершался полусферичес­ким куполом с небольшой главкой. После пе­ределок ядро было увенчано восьмилотковым основное помещение, всегда доминирующее в объемах. Вероятно, такой необычный облик по­стройка получила в результате приспособления жилого дома под церковь. На расположение хра­ма в данном случае скромно указывает лишь не­большой четверик, врезанный в двускатную кров­лю и увенчанный барочным куполом с главкой.

Декоративное оформление церкви решено в формах провинциального классицизма с отзвука­ми барокко. По углам четверика установлены одноэтажные портики на колоннах тосканского ор­дера.

В архитектуре этой постройки отразился пе­реходный период от барокко к классицизму, и поэтому в ней сочетаются приемы и формы двух стилистических направлений — барокко и клас­сицизма. Вместе с тем в венчающих частях ко­локольни и храма мы видим еще последние от­звуки местных традиционных мотивов иркутско­го культового зодчества. В 1988 г. производствен­ной группой по охране памятников при Иркут­ском управлении культуры предложено принять храм под государственную охрану как памятник архитектуры республиканского значения.

Классицизм в середине XIX века

В начале XIX в. классицизм в Иркутске на­чинает занимать более прочное положение. Кроме церкви Григория-Неокесарийского по проекту А. Лосева возводится Борисо-Глебская церковь тюремного замка (утрачена). Следующей по­стройкой этого стиля явилась Входо-Иерусалимская церковь, построенная по проекту томского губернского архитектора Деева.

Входо-Иерусалимская церковь

Первая каменная церковь на Иерусалимском кладбище построена на средства купца М. Сибирякова в 1793—1795 гг. В настоящее время церковь представляет со­бой одноэтажную постройку, перекрытую одной общей для всех объемов кровлей. Утрата венчаю­щих частей храма и колокольни изменили ее об­лик до неузнаваемости.

Первоначальная объемно-пространственная композиция была очень выразительна благодаря контрастному сочетанию массивного храма, увен­чанного восьмилотковым куполом, и стройной ярусной колокольни. Построение церкви и ее отдельных частей было необычно для культовой архитектуры Иркутска предшествующих этапов и явилось отголоском общерусского развития клас­сицизма. Архитектура Входо-Иерусалимской церк­ви резко выделяется своей профессиональностью и связью с постройками столичных зодчих.

Фасадный декор постройки строг и лакони­чен. Оконные проемы, лишенные наличников и украшенные только сандриками, простой антаб­лемент, колонные портики с трех сторон — все это характерно для зрелого классицизма, дошед­шего в Иркутск лишь к 30-м гг. XIX в.

Поздний классицизм

Просуществовав почти полстолетия, класси­цизм в Иркутске сдает свои позиции стилизатор­ству. Последней постройкой этого периода явля­ется Николо-Иннокентьевская церковь, в которой под воздействием новых стилистических тенден­ций уже прослеживается отход от приемов и форм классицизма.

Николо-Иннокентьевская церковь (она же Глазковская)

Церковь возведена в Глазковском предместье, рас­положенном на левом берегу Ангары.

Все предшествующие культовые постройки эпохи классицизма имели в завершении ротон­ду. Композиция Николо-Иннокентьевской церкви имеет другое построение, в ее основе лежит со­четание ярусной четвериковой колокольни под колпаком с кубическим объемом храма под дву­скатной кровлей с малым венчающим восьмери­ком. В плане продольная осевая композиция по­лучила асимметричное решение с пристроем северного придела. Постройка имеет скупой фа­садный декор. Плоскости стен расчленены ло­патками с прямоугольными филенками, простые рамочные наличники обрамляют оконные проемы.

Михаило-Архангельская церковь Вознесенско­го монастыря

Постройка выполнена в формах запоздалого классицизма в сочетании с традиционными прие­мами деревянного зодчества. Ярусная четвери­ковая колокольня и ярусный же храм типа вось­мерик на четверике с крупной главой представ­ляют объемно-пространственную композицию, ти­пичную для деревянного церковного зодчества Иркутской епархии. В то же время она несет элементы, характерные для второй половины XIX в. , — эклектичное обращение к формам древ­нерусского зодчества. Об этом свидетельствует форма утрированно увеличенной главы храма.

Драматический театр (Городской театр)

Говоря о памятниках архитектуры конца XIX — начала XX в., невозможно обойти внима­нием одну из самых примечательных построек Иркутска — здание драмтеатра (бывший Город­ской театр], построенного в 1894—1897 гг. по кон­курсному проекту академика архитектуры Шретера. Это истинно общественное здание — оно возведено на средства горожан — до сих пор ук­рашает одну из главных улиц города. Кроме то­го, оно и в настоящее время прекрасно соответствует своему первоначальному назначению, яв­ляясь удобным в эксплуатации, приятным для обозрения.

Празднично и торжественно оформле­ны интерьеры театра. Несмотря на относительно малые размеры зала, кулуаров и фойе, они соз­дают обстановку торжественности и поражают многообразием пространственного решения. Уме­ло расставленные архитектурные акценты от­личают друг от друга отдельные фойе и служат прекрасными ориентирами в бесконечной вере­нице небольших кулуаров и пространства, окру­жающих зрительный зал по каждому ярусу. Де­коративное убранство интерьеров и фасадов ре­шено в духе эклектики с применением форм и приемов классицизма. Прямоугольный в плане, дополненный вынесенным вперед объемом вестибюля, театр имеет четырехъярусный зрительный зал, окруженный коридором с расположенным по внешнему периметру кольцом различных фойе и лестниц. Передний объем с вестибюлем украшен четырехколонным портиком «в антах» и свершен корытообразным куполом. Для здания характерно ощущение монументальности и массивности, что достигается слабым расчлене­нием первого этажа, покрытого дощатым рустом. Свободная постановка театра на участке опреде­лила равную загруженность декором всех фаса­дов, но особое насыщение его заметно на перед­нем объеме. В пластику фасадов включены русто­ванные углы и пилястры, тянутые межъярусные и венчающие карнизы, украшенные модульонами, картуши и медальоны с лепными деталями, разнообразные наличники оконных проемов. Полихромная окраска стен увеличивает впечатление праздничности здания.

Читайте в Иркипедии:

  1. Деревянное строительство в Иркутске
  2. Резьба по дереву в архитектуре Иркутска
  3. Архитектура Иркутска
  4. Деревянная гражданская и административная архитектура Иркутска. ..
  5. Деревянная русская архитектура Иркутска
  6. Православная архитектура Иркутска
  7. Каменная архитектура Иркутска
  8. Культовая архитектура Иркутска
  9. Православные храмы Иркутска
  10. Триумфальное зодчество Иркутска
  11. Советская архитектура Иркутска
  12. Первый Дом специалистов — историческое здание
  13. Дома специалистов в СССР — серия зданий нового типа
  14. Советская архитектура Иркутска. Гостиница «Интурист»
  15. Советская архитектура Иркутска. Здание обкома КПСС
  16. Советская архитектура Иркутска. Здание управления ВСЖД
  17. Советская архитектура Иркутска. Дом науки и техники
  18. Советская архитектура Иркутска. Иркутская ГЭС
  19. Иркутские хрущёвки
  20. Дом на ногах — здание в Иркутске
  21. Дом-корабль: правда и мифы
  22. Тридцатка — дом длиной в квартал
  23. Современная архитектура Иркутска
  24. Архитектура Иркутской области

Литература

  1. Калинина И. В. Православные храмы Иркутской епархии XVII — начала XX века. Научно-справочное издание. — М.: Галарт, 2000.
  2. Иркутск: события, люди, памятники: Сб. статей по материалам журнала «Земля Иркутская»/ Сост. А.Н. Гаращенко. — Иркутск: Оттиск, 2005.

Ссылки

  1. Калинина И.В. Культовое православное зодчество
  2. О цвете и свете в историческом Иркутске. Интервью с Алексеем Чертиловым // Проект Байкал : журнал. — №19. — 2009. — С. 148-154
  3. Общественные здания Иркутска конца XVIII — начала XX вв. — 2.

Элементы и орнаменты классицизма | Фасадный декор из пенопласта — Архитек

Элементы классицизма

Античное искусство — основа стиля классицизм. В работах многих архитекторов 17-18 вв. используются античные формы и декор. Одной из первых стран, где возникло новое увлечение классикой после эпохи Ренессанса, стала Франция. Возвращение к классике было вызвано появлением нового мировоззрения, для отражения которого идеалы античности подходили больше, чем другие стили. Элементами классицизма стали детали ордерной системы: лепные рельефы, скульптуры, колонны, портики, фронтоны. Архитектура классицизма возникла на основе нового отношения человека к природе, изменений в обществе, появлении нового класса — буржуазии. Во Франции и Англии в этот период укрепляются буржуазные отношения в экономике и влияние капитала на политику государств. Меняется идеология, основой которой становится идея просвещения. Новый класс нуждался в укреплении и поддержке искусства прошлых веков. В результате элементы классицизма в архитектуре стали основой для пропаганды буржуазных отношений, укрепляли их в сознании общества, демонстрировали демократичность, строгость и власть, характерные для эпохи античности. Классицизм отражал философию рационализма, и при этом элементы классицизма наполнялись новым смыслом, отрицая вычурность, чрезмерность еще недавно модных барочных форм, что считалось отражением мировоззрения бездельничающей аристократии. Элементы классицизма стали образцом безусловной гармонии в архитектуре. Популяризации классических форм во многом способствовали альбомы и теоретические трактаты, изображавшие и описывающие архитектурные памятники Древней Греции и Рима. Основными характерными признаками классицизма стали элементы ордерной системы, напоминающие об оформлении фасадов храмов Греции и дворцовых построек Рима. Элементы классицизма во многом повторяли античные: портики, колонны, фронтоны, скульптуры, лепнина, однако, масштабность строений, и их функциональное назначение стало иным. В современном строительстве используются эти элементы в качестве декоративных. Колонны составляют из отдельных частей, оформленных в античном духе.

 

 

Капитель колонны по античным мотивам из полиуретана для загородного дома.

В конструкции сооружений преобладает симметрия, в цветовом решении присутствуют светлые тона, а белый цвет лепнины и архитектурных элементов подчеркивает тектонику строений.

Орнаменты классицизма

Орнамент классицизма статичен, может иметь в рисунке прямые линии, простые геометрические фигуры, но также и объемные фигурные элементы. К античным элементам добавляется декор барокко и рококо, однако, в классицизме отсутствуют излишества и чрезмерная динамичность. В мотивах орнамента классицизма присутствуют розетки разной формы, цветочные бутоны в гирляндах, листья аканта, лавра, пальмы. Среди элементов орнамента классицизма — факелы, медальоны, драпировки, голова льва, маска сатира, грифона, сфинкса, птицы, фигуры дельфинов, амуров, витые шнуры, петли, узлы. В современных домах, построенных с элементами классицизма, тоже используются «звериные мотивы» орнамента в декоре.

 

 

Грифоны в орнаменте декора для современного здания.

 

 

 

 

Античная пальметта Афинского Акрополя.

Киматий — орнаментальный ряд, украшающий карниз и состоящий из листьев, овалов, ионик, символических сердечек. Жемчужник — орнамент классицизма, который использовался в античном зодчестве и в период Ренессанса. Состоит из соединенных круглых и дискообразных элементов.

 

 

Меандр (название от реки Меандр в Малой Азии) — орнамент из ломаной под прямым углом линии. Широко использовался в архитектуре классицизма и затем — ампира.

Меандр используется и для декорирования современных сооружений.

 

 

Орнамент меандра присутствует в декоративном молдинге из полиуретана.

Плетенки и жгуты — орнамент классицизма, который имеет долгую историю и присутствует в архитектуре разных народов еще с античности. В эпоху Ренессанса этот орнамент классицизма снова становится популярным, сохраняясь в последующие века в разных стилях.

 

 

Плетенки и жгуты в сложном рисунке мозаики Равенны.

Гирлянда представляет собой декоративный орнамент из сплетенных листьев, плодов, цветов, стеблей, лент, бантов, ведет свое происхождение от античных рельефов. Использовался орнамент для декора античных фасадов и во времена Ренессанса, барокко, рококо, классицизма, ампира. В современном строительстве в стиле классицизм также используются цветочные мотивы.

 

 

Цветочный барельеф для украшения фасада частного дома.

В строениях раннего периода орнаменты классицизма изысканны, с равномерным чередованием повторяющихся мотивов: жемчужника, меандра, листьев аканта, лавра, дуба, перекрещивающихся лент, ветвей, символических цветом, сплетающихся в гирлянды, которые через определенный промежуток перехвачены лентами, бантами, нередко — черепами животных с рогами. В некоторых орнаментах встречались лиры, дудочки и другие музыкальные инструменты, которые чередовались с определенным промежутком. Объемный орнамент классицизма на дверях и наличниках включает как греческие мотивы, так и римские элементы — головы орлов, баранов, топоры, стрелы, лавровые венки. В Древнем Риме архитекторы для составления орнамента использовали фасции, или ликторские связки, они представляли собой пучки прутьев с топорами в центре, перевязанные шнуром — такой орнамент символизировал инструменты наказания преступников. Этот элемент стал декоративным орнаментом классицизма, а позднее — ампира. Трофеи — элементы декора, означающие победу над врагом — щиты, шлемы, мечи, панцири, топоры, мечи, щиты. Этот орнамент был популярен в эпоху классицизма, а затем ампира. Венок, заимствованный из античного рельефа, составляет часть орнамента классицизма, Ренессанса, ампира и позднее — модерна.

 

 

Венок. Майолика. эпоха Ренессанса.

Этот элемент классицизма присутствует и на фасадах современных строений. фото: Элемент венка в фасадном декоре

 

 

Венок с лентами из полиуретана для украшения современного фасада.

Встречаются также деревенские мотивы: плетеные корзины, вилы, серпы. Не чужды орнаменту классицизма и сентиментальные элементы, например, головки «целующихся» голубей. Орнаменты и элементы классицизма в современном строительстве становятся основным декором, определяющим стиль сооружений. Для индивидуальных домов, созданных в стиле классицизм, часто используются элементы декора и лепнины: молдинги, карнизы, арки, колонны, полуколонны, консоли, пилястры, созданные из полиуретана.

 

 

Фасад дома в коттеджном посёлке Подмосковья выполнен с использованием декора из полиуретана.

Автор текста: М. Костин

Классицизм в архитектуре Италии (середина XVIII — начало XIX в.) | Архитектурная классика

В середине XVIII столетия в зодчестве Италии начинается поворот от барокко к классицизму. Признаки коренных изменений в мышлении архитекторов появляются сперва в теоретических трудах и сказываются на практике лишь к концу века. Этот временный разрыв между теорией и практикой, которые на протяжении трех веков развивались в Италии в неразрывной связи, показывает, с одной стороны, сузившиеся экономические возможности, приведшие к резкому сокращению строительной деятельности в стране, а с другой, — своеобразные истоки итальянского классицизма, значительно отличавшиеся от классицизма абсолютистской Франции и Англии.

Первая последовательная и очень принципиальная критика барочной архитектуры была развернута францисканским монахом Карло Лодолли в школе для молодых венецианских нобилей в конце 1750 и в самом начале 1760 г. Мысли Лодолли, критиковавшего барокко за неоправданные излишества и формализм, четко потребовавшего от архитектуры возвращения к трезвому функционализму, были последовательно изложены лишь через четверть века после его смерти в трактате Андреа Меммо, но несомненно оказали широкое влияние задолго до этого. Так, один из учеников Лодолли, — Альгаротти — приверженец традиционной, т. е. барочной, архитектуры излагает и критикует взгляды своего учителя в работах, опубликованных в 1760 гг. * В них Лодолли предстает как «пурист» и «ригорист», борющийся против излишних украшений и иллюзионистских фокусов. Но Лодолли не был одинок; против изжившего себя стиля позднего барокко поднимались и другие голоса *. Очень оживленную, подчас яростную борьбу мнений в работах итальянских теоретиков 2-й половины XVIII в. можно хорошо проследить по сочинениям Милициа (F. Мilizia. Vite dei piu celebri architetti. Roma, 1768). Последний, хотя и причисляется многими авторами к числу основных итальянских теоретиков классицизма, в действительности не был вполне последователен в своих взглядах.

* Francesco, Conte Algarotti. Saggio sopra l’architettura. Livorno, 1764; Lettere sopra l’architettura. Livorno, 1765.

* См., например, Т. Qallicini. Trattato sopra gli errori degli architetti, трактат, написанный еще в 1621 г. (!), но опубликованный лишь в 1767 г., когда критика барочной архитектуры стала отвечать веяниям времени; А. Visеntini. Osservazioni, 1771; G. Passe ri Discorso della ragione dell’architettura, 1772.

Исключительное значение для формирования стиля классицизма сыграло развитие вкуса к античности и романтизации древнеримских развалин, проявившееся в работах многих живописцев, художников и архитекторов в Италии (Дж. П. Паннини) и в других странах. Крупнейший среди них архитектор и гравер Джованни Баттиста Пиранези (1720, Мольяно близ Венеции — 1778, Рим) опубликовал несколько серий вдохновенных, поражающих богатством воображения офортов, отметивших своим влиянием целую художественную эпоху. Не менее важное значение имело открытие и последовавшие раскопки погребенных под пеплом Везувия древнеримских городов, прежде всего Геркуланума (публикации 1757 и 1792 гг.), а также увлеченная проповедь эллинизма Вишкельманом, издавшим в 1763 г. «Историю античного искусства».

В архитектуре Италии, как уже говорилось, возникновение новых тенденций классицизма можно отметить еще в 1740-х годах в римских произведениях А. Галилеи. Характерные черты классицизма — спокойная, уравновешенная композиция и строгое, тектонически оправданное применение ордеров — проявились и в новых музейных помещениях Ватикана, особенно в корпусе музея Пио Клементино (1774, арх. М. А. Симонетти), перегородившего возведенный Браманте двор Бельведера.

Одним из наиболее значительных представителей классицизма в итальянской архитектуре был Джузеппе Пьермарини (1734—1808). Он был сперва учеником, а затем (с 1765) помощником Ванвителли на постройке дворца в Казерте и позднее в Милане. В Милане Пьермарини возвел палаццо Реале (с 1769), Бельджойозо (1781) и здание театра Ла Скала (1776—1778, рис. 65). Он строил также в Мантуе и Монце.

Рис. 64. Мотив театральной декорации. Бибиена Рис. 65. Милан. Театр Ла Скала, 1776—1778 гг., Дж. Пьермарини

В начале XIX в. в Италии был осуществлен ряд градостроительных начинаний крупного масштаба. В Милане, который стал столицей созданного французами «Итальянского королевства» (1805—1814), в сторону реки проектировался Форум Бонапарте (с 1801), были построены Арена, вмещающая 30 тысяч зрителей (с 1806, арх. Л. Каноника), Триумфальная арка Мира (1806—1838, Л. Каньола), Порта Нуова (1810, арх. Цанойя) и др.

В Турине улица По и площадь Витторио Венето (бывш. Витторио Эммануеле) были обнесены портиками. На другой стороне реки Ф. Бонсиньоре возвел церковь Гран Мадре ди Дио (1818—1831), классицизирующий вариант композиции римского Пантеона (рис. 66). Форму ротонды, но с монументальной полуциркульной в плане колоннадой, раскрытой к королевскому дворцу, получила церковь Санти Франческо э Паоло в Неаполе (1817—1846, арх. П. Бьянки, рис. 67).

Другая неаполитанская постройка этого времени — театр Сан Карло, начатый еще Фугой и Медрано, но отстроенный после пожара 1816 г. арх. Никколини, которому принадлежит монументальный пятиарочный фасад, увенчанный портиком (рис. 68).

Рис. 66. Турин. Площадь Витторио Венето (бывш. Витторио Эммануеле), начало XIX в.; церковь Гран Мадре ди Дио, 1818—1831 гг., Ф. Бонсиньоре. План площади, общий вид в сторону реки
Рис. 67. Неаполь. Церковь Санти Франческо э Паоло, 1817- 1846 гг., П. Бьянки Рис. 68. Неаполь. Театр Сан Карло. Фасад, после 1816 г., А. Никколини

Памятником классицизма в Милане является церковь Сан Карло Борромео, завершенная большим барабаном и куполом (1836—1847, арх. К. Амати).

В эту пору монументальный антикизирующий облик придается все новым сооружениям, даже таким чисто утилитарным, как резервуары в Ливорно (П. Поччанти).

Наиболее значительное по своим художественным достоинствам градостроительное мероприятие связано с именем Дж. Валадье, который закончил пл. дель Пополо.


Джузеппе Валадье (1762, Рим — 1839, Рим) учился у отца — ювелира Луиджи Валадье и в Академии ди Сан Лука в Риме. Ездил в Северную Италию (1781), Францию (1785), Сицилию (1798— 1800). С 1814 г. назначен главным архитектором Ватикана и Рима, преподавал в Академии ди Сан Лука (1821—1837), участвовал в археологических работах и публикациях. Издал учебник по архитектуре в пяти книгах. Главная работа: реконструкция площади дель Пополо и терраса Пинчо в Риме (1816—1820). Реставрационные работы: арка Тита в Риме, арка в Римини.


Новая овальная форма придала площади дель Пополо ярко выраженную поперечную (по отношению к лучевым улицам) ось и резко изменила ее характер; из динамического пункта схождения (или расхождения) нескольких улиц площадь превратилась в гармонически завершенное, вполне уравновешенное открытое пространство, доминирующее над вливающимися в нее улицами. Низкие парапеты полукруглых рамп четко ограничили пространство площади, однако не замыкали ее. Вместе с тем была оформлена и поднимающаяся над площадью, раскрытая на город терраса Пинчо, а затем разбиты регулярные сады над ней (рис. 69).

Рис. 69. Рим. Пьяцца дель Попало, 1816—1820 гг., Дж. Валадье: 1 — вид на площадь с подъёма на Пинчо; 2 — вид в сторону Корсо на церкви Санта Марка ди Монтесанто и Санта Мариа деи Мираколи (с 1662 г.). К. Райнальди, Л. Бернини, К. Фонтана; 3 — вид на Порта дель Пополо; 4 — план площади

Во Флоренции градостроительные работы развернулись в годы кратковременного превращения ее в итальянскую столицу (1865—1868). В этот период архитектор Поджи создал площадь Кавур, полукольцо магистралей на месте городских укреплений и проложил извивающуюся по холмам Виале деи Колли.

Все эти преобразования явились лишь преддверием более серьезных изменений в городской застройке, последовавших во 2-й половине XIX в. вместе с развитием промышленности, быстрым притоком в города населения, нуждавшегося в массовом жилище, с появлением механизированного транспорта, прокладкой инженерных сетей и совершенствованием всего городского благоустройства.


Глава «Архитектура Италии конца XVI — начала XIX в.» раздела «Европа» из книги «Всеобщая история архитектуры. Том VII. Западная Европа и Латинская Америка. XVII — первая половина XIX вв.» под редакцией А.В. Бунина (отв. ред.), А.И. Каплуна, П.Н. Максимова. Автор: В.Ф. Маркузон. Москва, Стройиздат, 1969

Кризис классицизма. Архитектура Петербурга середины XIX века

Кризис классицизма

Эволюция стиля в архитектуре предопределяется изменениями в характере предъявляемых к ней социальных, идеологических и функциональных требований и теми новыми возможностями, которые открываются в процессе развития социальной структуры общества, его экономики, его культуры, в результате научного и технического прогресса. Разумеется, на разных этапах истории архитектуры воздействие тех или иных факторов может оказываться различным, проявляться не одновременно, в большей или меньшей степени.

Одной из главных причин переоценки классицизма явился свойственный XIX веку «дух практицизма», выразившийся применительно к архитектуре в целом комплексе новых функциональных задач, поставленных перед ней в результате социального и культурного развития общества. Эти новые задачи стали вступать в конфликт с той системой архитектурно-художественных приемов, которая была выработана классицизмом. Здания становились все более разнообразными по назначению, больше внимания уделялось функциональной стороне построек, их удобству и комфортабельности, гигиеничности, освещению и вентиляции помещений. И при этом нередко оказывалось, что между требованиями утилитарного характера и стремлением создать фасад, отвечающий канонам классицизма, возникало определенное противоречие.

Присущее классицизму стремление к созданию приподнятых, героизированных архитектурных образов, реализуемое широким использованием ордерных композиций, все чаще оказывалось в несоответствии с функциональным назначением построек. Традиционная симметрия фасада не отвечала внутренней структуре здания, торжественность и импозантность внешнего облика при входе во двор сменялись совершенно иными впечатлениями. В архитектуре позднего классицизма фасады все более явственно превращались в архитектурную декорацию: она придавала выразительность и цельность ансамблю площади или улицы, но скрывала за собой конгломерат дворов и внутренних помещений, структура которого порой абсолютно не соответствовала композиции фасада. Наглядным подтверждением сказанного могут служить сформировавшие ансамбль Дворцовой площади здания Главного штаба (западное крыло) и Министерства иностранных дел (восточное крыло), застройка улицы Зодчего Росси (за трехэтажными фасадами прячутся сложные по структуре здания, в которых число этажей доходит до пяти).

В первых десятилетиях XIX века архитекторы порой декорировали фасады жилых многоквартирных домов монументальными портиками и лоджиями. Так был решен, в частности, фасад четырехэтажного дома Косиковского (современный адрес: улица Герцена, 14), построенного в 1814–1817 годах, возможно, по проекту В. П. Стасова. Многоколонная лоджия придает этому зданию сходство с дворцом вельможи: между обликом здания и его функцией многоквартирного жилого дома возникло определенное расхождение.

Еще явственнее подобное расхождение в здании, сооруженном в саду Академии художеств архитектором А. А. Михайловым в 1819–1821 годах: в нем должны были разместиться рисовальный зал, баня и прачечная, но утилитарная функция здания была завуалирована монументальностью фасада, декорированного мощным портиком греко-дорического ордера.

Колоннада в композиции здания Императорских конюшен, построенного В. П. Стасовым в 1819–1823 годах, эффектно оформила его закругленный западный корпус, однако она лишена функционального смысла и противоречит утилитарным требованиям, сильно затемняя окна (в то же время другие фасады этого здания скомпонованы в соответствии с его функцией). Плоскость верхней части стен Адмиралтейства А. Д. Захаров использовал для размещения длинных лепных фризов с изображениями атрибутов воинской славы, отказавшись от верхних оконных проемов: при выборе между функцией и формой он отдал предпочтение форме. Характерно, что следующее поколение зодчих — современники начавшегося распада классицизма — разрешило это противоречие в пользу функции: в 1830-х годах захаровские фризы были уничтожены и на их месте пробили окна.

Дом Косиковского. Архитектор В. П. Стасов, 1814–1817 гг.

Канонический язык классицизма оказался не всегда способен достаточно гибко откликаться на изменения, происходящие в функциональной стороне архитектуры. Некоторые архитекторы стали осознавать и осуждать это уже в 1830-х годах. Молодой московский архитектор М. Лопыревский в своей «Речи о достоинстве зданий», произнесенной 7 мая 1834 года, подчеркивал, что «здание составляется не фасадом, но планом, от которого зависят фасад и разрез… и каждый из сих предметов в зависимости один от другого». Лопыревский считал нарушением законов архитектуры фасады тех зданий, «которые не представляют совершенно никакого назначения либо обманывают в оном, ибо, взирая на здание, вы не узнаете, общественное оно или частное, судебное ли строение или торговое…». Он критиковал «употребленные без нужды колонны»[12].

Те же мысли высказывались и другими. Известный в те годы ученый-эстетик, профессор Московского университета Н. И. Надеждин в речи на торжественном собрании университета 6 июля 1833 года упоминал о «нашем северном климате, где величественные колонны исчезают в туманах, роскошные завитки капителей заносятся снегом, широкая четырехугольная форма всего здания подавляется тяжестью облаков, над ним висящих…» Надеждин считал, что «архитектура, работающая по светлым пропорциям греко-римского зодчества», не соответствует климатическим условиям России, и высказал сомнения в целесообразности дальнейшего использования ее художественного языка в русской архитектуре: «Будущность должна решить сию великую задачу: но в современном гении обнаруживается уже потребность ее решения»[13].

Еще решительнее на эту тему высказалась три года спустя «Художественная газета» — так назывался издававшийся в Петербурге журнал, освещавший вопросы художественной жизни. В краткой заметке о посещении Николаем I выставки в Академии художеств, отмечалось, что «излишество в колоннах и выступах у нас часто несогласно с требованиями местности»[14].

В 1840 году в «Художественной газете» была опубликована статья, анонимный автор которой (возможно, один из редакторов журнала — Н. В. Кукольник или В. И. Григорович) высказал ряд остро критических замечаний в адрес «классиков» (т. е. архитекторов позднего классицизма), упрекая их в игнорировании новых условий и требований, выдвигаемых современной жизнью. По его мнению, главная беда «классиков» в том, что они недооценивают значения функциональных факторов, «не хотят подчинить форму требованиям времени и места». Он настойчиво проводил мысль о том, что именно функциональное совершенство здания определяет его достоинства: «Каждый климат, каждый народ, каждый век имеют свой особенный стиль, который соответствует частным нуждам или удовлетворяет особенным целям. Если удобство составляет необходимое достоинство каждого здания, то высочайшая красота не должна ли состоять в полном выражении его назначения?»[15]

Ларинская гимназия. Архитектор А. Ф. Щедрин, 1835–1836 гг.

Такая постановка проблемы взаимосвязи функции здания и его художественного образа являлась, по сути дела, антитезой той унифицированности архитектурного языка, которая составляла один из важнейших принципов творческого метода архитектуры классицизма. Эта программная унифицированность архитектурного языка классицизма по мере расширения функционального диапазона зданий оказывалась все чаще в противоречии с реальными требованиями жизни. Хотя наиболее убежденные апологеты классики продолжали еще утверждать, что «греческие ордера заключают, кажется, всю возможную красоту, какая только в колонне существовать может»[16], — в архитектурной практике позднего классицизма стал явно намечаться иной подход. Применение ордерных элементов все более жестко лимитировалось характером функциональных задач и требованиями экономики. Прежняя унифицированность архитектурного языка классицизма стала ослабевать — наметился явственный процесс дифференциации художественных приемов.

В 1830-х годах в петербургском классицизме отчетливо сформировалось направление, воплотившее подчеркнуто «экономичный» вариант стиля. Оно наиболее активно проявилось в архитектуре учебных и лечебных зданий, строившихся на средства государства. Жесткие требования экономики заставили в этих постройках полностью отказаться от ордерных элементов, декор фасадов ограничился оконными наличниками простейших форм и упрощенным антаблементом. Типичными примерами такого «казенного» классицизма 1830-х годов могут служить построенные архитектором Л. И. Шарлеманем здания Глазной лечебницы на Моховой улице (дом № 38) и Александровского сиротского дома на Каменноостровском проспекте (Каменноостровский проспект, ныне Кировский проспект, 21; в 1833 году в это здание был переведен из Царского Села Александровский лицей, позднее оно было надстроено четвертым этажом). Аналогичное архитектурное решение фасада использовал архитектор А. Ф. Щедрин при перестройке дома № 15 по 6-й линии Васильевского острова для размещения в нем Ларинской гимназии, учрежденной на капитал, завещанный купцом П. Д. Лариным.

Интересно сопоставить подобные примеры «казенного», «экономического» классицизма с нарядными фасадами здания Сената и Синода, построенного К. И. Росси в 1829–1834 годах. Портики, лоджии, обилие скульптуры создают выразительный и по-своему убедительный образ правительственного здания, символизирующий единение административной и церковной власти. В облике здания торжественность граничит с помпезностью, что несомненно диктовалось характером заказа. Сложный архитектурный облик здания Сената и Синода резко отличается от предельно упрощенной отделки фасадов упомянутых построек Шарлеманя и Ларинской гимназии. И это различие оказывается настолько существенным, что позволяет расценивать его как результат начинающегося распада классицизма: еще недавно единый стиль проявляет тенденцию разделиться на более или менее определенные направления, художественные особенности которых диктуются все более решительным стремлением к полному выражению назначения постройки в ее облике.

Кризис классицизма отразил и те изменения в умонастроениях современников, которые происходили в связи с событиями политической жизни России. Разгром декабристского движения, нарастающее давление военно-полицейского режима Николая 1 создали в стране атмосферу, в корне отличную от той, которая была в начале века. Высокие гражданственные идеи, вдохновлявшие искусство и архитектуру классицизма, вытесняются официозной идеологической программой, основная задача которой — сохранить существующий самодержавно-крепостнический строй. Естественно, что в этих новых исторических условиях классицизм, утратив свою прежнюю идеологическую базу, начинает терять и свой прогрессивный исторический характер, превращаясь в набор консервативных художественных догм.

Позднее, в середине XIX века. А. К. Толстой, вспоминая в поэме «Портрет» свое детство, даст убийственноироническую характеристику архитектуры классицизма:

В мои ж года хорошим было тоном

Казарменному вкусу подражать,

И четырем или восьми колоннам

Вменялось в долг шеренгою торчать

Под неизбежным греческим фронтоном.

Во Франции такую благодать

Завел, в свой, век воинственных плебеев,

Наполеон, — в Росии ж Аракчеев [17].

Так в условиях николаевской реакции кардинально изменилось отношение современников к архитектурным формам классицизма. Они стали ассоциироваться уже не с расцветом государственной и военной мощи России, а с полосатой полицейской будкой и аракчеевскими шпицрутенами, хотя, как известно, классицизм возник в русской архитектуре еще в 1760-х годах, задолго до аракчеевских военных поселений, здания в которых действительно оформлялись в духе суховатой классики.

Свидетельством появления критического, негативного отношения к архитектуре классицизма являются воспоминания О. А. Пржецлавского, опубликованные в 1874 году в «Русской старине». Вспоминая о Петербурге 1820-х годов, Пржецлавский писал: «…наружность улиц и площадей утомляла однообразием, очень немного было утвержденных планов и фасадов, по которым позволялось возводить новые постройки, те же ограничения существовали и для их окраски, почти исключительно принят был бледно-желтый цвет для самих корпусов, с белым для фронтонов, колонн, пилястров и фрез (т. е. фризов. — А. П.). Поэтому целыя, даже главныя, улицы имели какой-то казарменный вид… Общее настроение было невеселое: посреди мертвящего формализма всеобщей дисциплины, распространяемой железной ферулой Аракчеева, в обществе было тревожное ожидание чего-то неопределенного: в воздухе чувствовалось приближение кризиса. Это было брожение тех стихий замышляемого переворота, которые войска наши принесли с собою из Франции, которые созревали в сборищах тайных обществ и должны были разразиться 14-го декабря. Бессознательно-тревожное предчувствие общества, это была та тень, которую, по английской поговорке, „грядущие события бросают перед собой“»[18].

В 1834 году на прилавках петербургских книготорговцев появился сборник «Арабески» Н. В. Гоголя, в котором было объединено около двадцати «разных сочинений» — повестей, рассказов и научно-публицистических статей. Среди них была и статья «Об архитектуре нынешнего времени», написанная в 1831 году [19].

Уже первые строки статьи звучали совсем необычно — до нее так не писалось и не говорилось об архитектуре столицы Российской империи.

«Мне всегда становится грустно, — писал Гоголь, — когда я гляжу на новые здания, беспрерывно строящиеся, на которые брошены миллионы и из которых редкия останавливают изумленный глаз величеством рисунка или своевольной дерзостью воображения, или даже роскошью и ослепительною пестротою украшений. Невольно втесняется мысль: неужели прошел невозвратимо век архитектуры? Неужели величие и гениальность больше не посетят нас…»

Напомним, что эти слова написаны как раз в те годы, когда завершалось создание ансамблей Дворцовой и Михайловской площадей, строились здания Александринского театра (ныне Академический театр драмы имени А. С. Пушкина), Сената и Синода, обтесывался грандиозный гранитный монолит будущей Александровской колонны, в центре Петербурга медленно росла величавая громада Исаакиевского собора, выстраивались ряды его колоссальных гранитных колонн…

А Гоголь между тем сетовал, что «колонны и купол, больше всего прельстившие нас, начали приставлять к зданию без всякой мысли и во всяком месте…».

И далее снова:

«Неужели все то, что встречается в природе, должно быть непременно только колонна, купол и арка? Сколько еще других образов нами не тронуто!»

В классицизме Гоголь видел лишь моду на «аттическую простоту», он негодовал на то, что «всем строениям городским стали давать совершенно плоскую, простую форму», что дома «старались делать как можно более похожими один на другого».

«И этою архитектурою, — писал Гоголь о постройках классицизма, — мы еще недавно тщеславились, как совершенством вкуса, и настроили целые города в ее духе!..»

В своем негативном отношении к классицизму Гоголь был отнюдь не одинок. Его современник Н. В. Кукольник в статье, опубликованной в 1840 году в «Художественной газете», писал: «Теперь видим целые улицы в четыре этажа. Неужели это не украсило Петербурга? Напротив. Глазам стало так скучно, так грустно в этом однообразном, каменном лабиринте…»[20]

Доходные дома И. А. Жадимировского на набережной Мойки, № 6 и № 8. Архитектор Е. И. Диммерт, 1842–1844 гг. Фотография автора.

Кукольник и Гоголь — писатели, занимавшие достаточно разные идейные позиции в литературном творчестве. Тем не менее они оказались единодушны в критической, негативной оценке архитектуры позднего классицизма, и это весьма показательно: разочарование в классицизме приобрело в 1830-х годах почти всеобщий характер, охватив широкие круги русских интеллигентов, независимо от их идейно-политических воззрений.

Действительно, многолетнее и многократное повторение на фасадах зданий одних и тех же архитектурных мотивов, которыми оперировал классицизм, стало в конце концов вызывать у современников негативное отношение не только к художественной нормативности классицизма, но и к его стилевым канонам. Возникло ощущение своего рода «эмоциональной недостаточности» архитектуры классицизма — оно усугублялось и плоским рельефом Петербурга, и геометризмом его уличной сети, и тем, что дома ставили вплотную друг к другу, без разрывов и отступов в глубину, образуя монотонный ряд почти идентичных фасадов.

Русская литература 30-х годов XIX века, своеобразный барометр общественного мнения, очень точно и тонко уловила меняющееся отношение современников и к художественным идеалам классицизма, и к их воплощению в архитектуре Петербурга, и к самому облику столицы Российской империи [21].

«Город пышный, город бедный» — эта точная и емкая характеристика Петербурга в стихотворении Пушкина начинает ту линию в развитии «литературного портрета» Петербурга, которая заметно отличается от комплиментарной иконографии первой трети XIX века и приведет к совершенно иному отображению города в произведениях Некрасова, Гончарова, Достоевского.

С появлением «натуральной школы» в русскую литературу входит и новая тематика, и новый герой — «маленький человек», петербургский разночинец. Характерно, что по отношению к этому новому литературному герою образ «столичного города Санкт-Петербурга» становится некоей социальной и художественной антитезой: это явственно ощущается уже и в пушкинском «Медном всаднике», и в гоголевской «Шинели». Пройдет еще несколько лет — и для русской литературы 1840-1850-х годов классически строгий облик «града Петрова» станет синонимом казенщины, казарменной скуки и бездушия.

«Он посмотрел на домы — и ему стало еще скучнее: на него наводили тоску эти однообразные каменные громады… Заглянешь направо, налево — всюду обступили вас, как рать исполинов, дома, дома и дома, камень и камень, все одно да одно…»[22]— так воспринимает Петербург герой «Обыкновенной истории» И. Гончарова, проходя по улицам, застроенным в основном в эпоху классицизма.

Неудовлетворенность прежними художественными идеалами, связанными с эстетикой классицизма, и поиск новых дали сильнейший толчок для дальнейшей эволюции архитектуры. Сами современники далеко не всегда в полной мере осознавали и сущность этого процесса, и его причины, но ощущение того, что формы классицизма «надоели», «стали скучны», охватывало в 1830-х годах все более широкие круги общества.

«В истории стилей наступают моменты известного истощения, — писал об этом периоде немецкий искусствовед А. Бринкман. — Классицизм, дохнувший своим рассудочным холодом, в конце концов вызвал протест: против него восстали и чувство и новая жажда живой формы»[23]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

КЛАССИЦИЗМ

ВСЕ

КЛАССИЦИЗМ

ОБЗОР

В 20-м веке архитектурный классицизм продолжил свой вековой обычай (традиционный классицизм), а также был принят теми, кто абстрагировал его принципы в современных усилиях по созданию антиисторической архитектуры (ранний модернизм).Среди тех, кто продолжает классическую традицию, термины классический и традиционный использовались как взаимозаменяемые. Тем не менее, большинство из них будет использовать традиционный как более всеобъемлющий термин, относящийся к домодернистским архитектурным привычкам в различных культурах и обществах по всему миру.

Многие описали бы классицизм как включающий в себя более специфические виды традиционной архитектуры, взятые из западной традиции строительства. Контраст в том, как традиционный классицизм использовался в 20-м веке, можно увидеть в работах столь явно непохожих архитекторов, как Вальтер Гропиус и Поль Филипп Кре, оба из которых использовали такие фундаментальные принципы, как двусторонняя симметрия, оси и поперечные оси в качестве элементов плана. и пропорциональные системы, основанные на антропоморфных источниках.Было бы неважно идентифицировать как классическое любое здание, использующее оси симметрии в организационной стратегии, тем не менее, классические принципы доказали свою полезность на протяжении столетия и для архитекторов всех эстетических предпочтений. Здания, высота и масса которых столь же различаются, как Павильон Веркбунд (Кельн, 1914 г.), Первая Церковь Христа, Ученый (Беркли, 1910 г.) и Рокфеллер-центр (Нью-Йорк, 1931 г.), разделяют фундаментально классические методы планирования осей дисциплины симметрии. комплексные строительные программы.

После середины века заметным представителем был Луис Кан, прошедший обучение по программе изящных искусств Пенсильванского университета. Кан использовал общую геометрию классицизма и осевую организацию, изменив классические идеалы церемониальной циркуляции, расположенные на основных осях, разделяющих уровни важных пространств, на свою теорию «служебных» и «обслуживаемых» пространств, как это видно в его здании Парламента в 1963 г. Дакка (на территории нынешнего Бангладеш).

Открытые классические аллюзии присутствовали в неожиданных местах в начале 20-го века, в частности, на турбинном заводе AEG, спроектированном Петером Беренсом (Берлин, 1908 г.), который славился своей гладкой навесной стеной и открытой структурой.Однако впечатление классического храма неоспоримо, несмотря на очевидное выражение фабричной функции, даже если здесь треугольный фронтон заменен многоугольным профилем ферменной крыши здания, а колоннада представляет собой серию стальных колонн. С помощью этой метафоры Беренс мог намеренно выразить, что его эпоха подняла промышленные задачи до уровня культурных усилий; он не смог бы передать такое в только что изобретенной лексике. Здесь классицизм был существенным для смысла этого первичного памятника фабричной эстетики.

Более изобретательная с использованием «элементов» классицизма Стокгольмская публичная библиотека Гуннара Асплунда (1920–1928 гг.) Состоит из простого цилиндра, поднимающегося из низкого ящика, что одновременно напоминает творческую игру форм неоклассического архитектора Леду и элементарного тома, на которые можно разбить Пантеон. Основываясь на более конкретных классических уроках, Асплунд применял орнамент в его традиционной гражданской роли: внутренние барельефы иллюстрируют сцены из Гомера; Внешний фриз изображает элементы повседневной жизни, чтобы оживить здание, а также предложить содержание и функции библиотеки.Как важный общественный институт, цилиндр здания является типичной ссылкой на те здания, которые занимают высокое место в традиционной иерархии.

Критическое внимание склонялось к предпочтению модернистских стилистических новшеств по сравнению с применением классических принципов. Тем не менее, узнаваемые признаки древних типов зданий и орнаментов — в частности, орденов — последовательно использовались сторонниками классического наследия архитектуры на протяжении всего 20 века.В начале века методы проектирования американских архитекторов эпохи Возрождения оказались полезными в придании сложным зданиям современности 20-го века надлежащему церемониальному внешнему виду и организационной структуре. Примечательно, что Пенсильванский вокзал (МакКим, Мид и Уайт; Нью-Йорк, 1910) живо напоминал Императорские бани Рима, поскольку он также использовал планирование École des Beaux-Arts для умелой организации передвижения путешественников пешком, в такси и в поездах. .Такие достопримечательности, как Нью-Йоркская публичная библиотека (Каррер и Гастингс, 1911 г.) и Флэтайрон-билдинг (Дэниел Бернхэм, 1903 г.), демонстрируют ценность классицизма в плане выразительного потенциала, а также его способность организовывать большие и сложные здания, независимо от того, простираются ли они по горизонтали или поднимаются вертикально. . Хотя эти примеры демонстрируют строгую приверженность элементам западного классицизма, Дом вице-короля в Нью-Дели (Эдвин Лютьенс, 1915–24) соединил западные античные формы и пропорциональные системы с могольскими эмблемами власти, чтобы выразить имперское положение британского владычества, раскрывая убежденность колониальных держав и их архитекторов в том, что западная классическая традиция может быть гибко адаптирована к другим культурным контекстам.

После Первой мировой войны, особенно в 1930-е годы, формальное выражение классицизма было изменено, особенно в руках архитекторов и меценатов, которые стремились выразить имперские амбиции в архитектурном плане, как некоторые называют его «лишенным свободы». Их упрощенный, но узнаваемый классицизм охватывал монументальный масштаб, чувство дисциплины, порядка и яркую белизну, присущую классической античности, но в форме, лишенной тонкого орнамента и визуальных изысков, популярных в начале века.Эта архитектура подверглась резкой критике за ее присвоение нацистской партией, в частности, в Цеппелинфельде Альберта Шпеера (Нюрнберг, 1936) и Доме немецкого искусства Герди Трооста (Мюнхен, 1934). Выражение Гитлером националистических настроений через лишенный классицизма распространялось на его план 1937 года по переупорядочению Берлина с длинными проспектами, топорами и монументальными классическими зданиями (включая триумфальную арку, посвященную фюреру и куполообразный пантеон нацистских героев), основанный на планах Парижа Османа. , имперский Рим и Вашингтон L’Enfant.Тем не менее, в самом стиле нет ничего злобного по своей сути, который проявлялся в течение 20 века в зданиях, призванных представлять демократическую столицу Соединенных Штатов, включая Панамериканский союз (Крит, 1910 г.) и Национальный мемориал Второй мировой войны (ул. Фридриха, ул. Флориан, конкурс дизайна 1998 г.).

Привлекательность лишенного классицизма для культурно разнообразной аудитории очевидна в таком случае, как поколение архитекторов из Китая, которые учились у Крита в Университете Пенсильвании и, вернувшись на родину, практиковали архитектуру, в которой западный классицизм соединился с традиционным. Китайские методы.Таким образом, несколько стран, от Италии и Германии до Китая и Америки, разделяли близость к этому упрощенному классицизму, черпая из него выразительную силу и авторитет древней архитектуры, ее полезность для выражения ценностей гражданского приличия и дальновидный характер ее архитектуры. современные покровители. Более наглядно очевидные проявления классицизма, типичные для Маккима и Крита, совпали с пиками публикации трактатов античности и эпохи Возрождения, появление которых в начале и в конце столетия свидетельствует о значительном кругозоре архитекторов, применяющих уроки и детали этих книг в своих произведениях. здания.В ХХ веке книга Витрувия «Об архитектуре» постоянно публиковалась. Выявив свое значение для мировой архитектуры, трактат был издан на испанском, французском, итальянском, немецком и латинском языках; два известных английских перевода Витрувия отмечают конец века (1914 и 1999). Точно так же несколько версий американской виньолы Уильяма Уэра были опубликованы в первом десятилетии века, а еще две появились в его последние десятилетия. Эти публикации соответствуют раннему расцвету классической традиции.Их перерыв в середине столетия совпал с очевидным триумфом «ортодоксального», или высокого европейского, модернизма, который к 1960-м годам многие считали основополагающим для провала планов обновления городов и очистки трущоб, строительства катастрофических проектов, вдохновленных CIAM. жилищные проекты и снос исторических построек (в частности, разрушение в 1963 году вышеупомянутой Пенсильванской станции).

Поскольку архитектурное разрушение, нанесенное городам, дало толчок как к растущей реакции против антиисторической модернистской архитектуры, так и к инициативам по сохранению исторического наследия, традиции и классицизм стали жизнеспособными средствами исправления бедствий современного движения.Одновременно за последние четыре десятилетия века появилось несколько работ по теории Возрождения: «Десять книг по архитектуре» Альберти были опубликованы в 1966 году и переведены в 1986 году; Палладио был переведен повторно в 1965 году и снова в 1997 году; и несколько книг Серлио были переизданы в 1970-х, 1980-х и 1990-х годах. В 1993 году серия «Тексты и документы» Центра Гетти добавила к своему амбициозному списку публикаций Орден XVII века для пяти видов колонн по «Методу древних» Клода Перро.Новая теория, заимствованная из старой, также появилась в эти более поздние десятилетия (особенно в книге Роберта Вентури «Сложность и противоречие в архитектуре», 1966) и нашла широкую аудиторию, растущее недовольство которой модернизмом стимулировало подъем постмодернизма.

В своем подходе к наполнению классическим орнаментом смысла, актуального в эпоху относительности, которая привела к двойному кодированию, постмодернизм сразу признает важность и ценность орнамента и античных форм в архитектуре, иногда с намеренным риском ослабления традиции путем делать такие ссылки ироничными или комичными.Вклад постмодернизма был оценен неоднозначно. Еще в 1979 году Джозеф Рикверт раскритиковал его как альтернативную модернистскую архитектуру. Возможно, подобная критика подтолкнула некоторых к повторному открытию того, что составляет традицию классической архитектуры. Постоянно растущий успех основателей New Urbanist, Андреса Дуани и Элизабет Платер-Зиберк в восстановлении традиционного искусства создания городов, показал, что историки архитектуры, такие как бывший профессор Йельского университета Винсент Скалли, в профессиональных школах с модернистской учебной программой, сыграли важную роль.

Событием, возможно, более символическим, чем существенным в ожидаемом господстве классической архитектуры, была критика Его Королевского Высочества принца Чарльза по поводу планируемого пристройки к Национальной галерее Великобритании. В своей теперь известной речи, представленной к 150-летию RIBA в 1984 году, он раскритиковал добавление как «чудовищный карбункул на лице очень любимого и элегантного друга» и, как он продолжает делать, выступал за возвращение. классической и традиционной архитектуре.Примечательно количество академий, например, в Нью-Йорке, организующих такие группы, как INTBAU в Лондоне, и университетские учебные программы, приверженные классицизму.

Среди небольшой группы таких университетов самым сильным, но уникальным в Соединенных Штатах является Университет Нотр-Дам. Самым важным полемистом в области архитектуры традиционных городов, основанной на классических принципах с конца 1960-х годов, по-прежнему остается Леон Криер, который в 2003 году стал лауреатом первой премии Дрихауза, цель которой — ежегодно отмечать великих участников этой практики. классической архитектуры или традиционной архитектуры и сохранения архитектуры.Язык, иллюстрации и гражданские замыслы Криера обладают силой и ясностью манифеста. Он критикует модернистскую архитектуру как тотализирующее производство, которое заменило то, что традиционно ценилось как действительно вовлекающее в строительство здания, включая накопление тысячелетних архитектурных приспособлений к социальным, политическим и экологическим обстоятельствам, которые классическая архитектура способна адаптировать. В настоящее время Паундбери, главным планировщиком которого был Криер и чьим покровителем является принц Чарльз, растет в Дорчестере, Англия.В бумажной архитектуре Криера, а теперь и в этой построенной архитектуре, он утверждает, что создание городов и практика классицизма — дисциплины, которые лучше не разделять. Многие скажут, что нынешний интерес к классической архитектуре — это не возрождение стиля, а возвращение к важной культурной традиции строительства.

ДЖЕННИФЕР А. АМУНДСОН И КРИСТОФЕР К. МИЛЛЕР

Сеннотт Р.С. Энциклопедия архитектуры ХХ века, Вып.1 (A-F). Фицрой Дирборн., 2004.

ГАЛЕРЕЯ
1903, Флэтайрон-билдинг, Нью-Йорк, США, Дэниел Бернхэм
1908, Турбинный завод AEG, Берлин, ГЕРМАНИЯ, Петер Беренс
1910, Пенсильванский вокзал, Нью-Йорк, США, McKim, Mead and White
1911, Нью-Йоркская публичная библиотека, Нью-Йорк, США, Каррер и Гастингс
1915-1924, Дом вице-короля, Нью-Дели, ИНДИЯ, Эдвин Лютьенс
1920-1928, Стокгольмская публичная библиотека, Стокгольм, ШВЕЦИЯ, Гуннар Асплунд
1934, Дом немецкого искусства, Мюнхен, ГЕРМАНИЯ, Герди Троост
1936, Цеппелинфельд, Нюрнберг, ГЕРМАНИЯ, Альберт Шпеер
1963, Здание парламента, Дакка, Бангладеш, Луис Кан
АРХИТЕКТОРЫ

БЕРЕНС, ПЕТР

БЕРНЭМ, ДЭНИЕЛ Х.

КРИТ, ПОЛ ФИЛИПП

KAHN, LOUIS I.

ЛЮТИЕНС, СЭР ЭДВИН ЛАНДЗЕР

McKIM, МЕДИНО-БЕЛЫЙ

ЗДАНИЯ

1903, Флэтайрон-билдинг, Нью-Йорк, США, Дэниел Бернхэм

1908, Турбинный завод AEG, Берлин, ГЕРМАНИЯ, Петер Беренс

1910, Пенсильванский вокзал, Нью-Йорк, США, McKim, Mead and White

1911, Нью-Йоркская публичная библиотека, Нью-Йорк, США, Каррер и Гастингс

1915-1924, Дом вице-короля, Нью-Дели, ИНДИЯ, Эдвин Лютьенс

1920-1928, Стокгольмская публичная библиотека, Стокгольм, ШВЕЦИЯ, Гуннар Асплунд

1934, Дом немецкого искусства, Мюнхен, ГЕРМАНИЯ, Герди Троост

1936, Цеппелинфельд, Нюрнберг, ГЕРМАНИЯ, Альберт Шпеер

1963, Здание парламента, Дакка, Бангладеш, Луис Кан

БОЛЬШЕ

ВНУТРЕННИЕ ССЫЛКИ

Беренс, Питер; Бернхэм, Дэниел Х.; Крет, Поль Филипп; Гропиус, Уолтер; Кан, Луис; Лютьенс, Эдвин; Макким, Мид и Уайт;

ДАЛЬНЕЙШИЕ ЧТЕНИЯ

Кертис, Уильям Дж. Р., Современная архитектура с 1900 г., Оксфорд: Phaidon, 1987

Дэвис, Ховард, Культура строительства, Нью-Йорк: Oxford University Press, 1999

Экономакис, Ричард, «Сделают ли настоящие люди раннего современности шаг вперед?» Материалы международной конференции и выставки: «Другой модерн: строительство и жизнь, архитектура города», Болонья: видение Европы, 2000 г.

Криер, Леон, Леон Криер: Архитектура и городской дизайн, 1967–1992, под редакцией Ричарда Экономакиса, Лондон: Academy Editions, 1992

Рикверт, Джозеф, «Наследование или традиция», Архитектурный дизайн 49, 5/6 (1979) Скотт, Джеффри, Архитектура гуманизма: исследование истории вкуса, Нью-Йорк: Нортон, 1999

Уайзман, Картер, Формирование нации: американская архитектура двадцатого века и ее создатели, Нью-Йорк: Нортон, 1998

Приказ Трампа продвигает греческую и римскую архитектуру для США.S. Federal Buildings: NPR

.

Федеральное здание и здание суда в Тускалусе, штат Алабама. Тимоти Хёрсли скрыть подпись

переключить подпись Тимоти Хёрсли

Федеральное здание и здание суда в Таскалусе, штат Алабама.

Тимоти Хёрсли

Президент Трамп, бывший строитель, подписал в понедельник указ, направленный на продвижение неоклассической архитектуры в качестве официального стиля для федеральных зданий в Вашингтоне, округ Колумбия, и в новых зданиях федеральных судов в других местах.

Орден определяет «классический» как неоклассический, грузинский, греческий, возрождение, готику и другие традиционные стили . Он также учреждает новый Президентский совет по улучшению федеральной гражданской архитектуры, который призван гарантировать, что предлагаемые федеральные здания «красивы и отражают достоинство, предприимчивость, энергичность и стабильность американской системы самоуправления.«

Орден цитирует Древнюю Грецию, Древний Рим и язык из конституции итальянского города Сиены в 1309 году в качестве предпочтительных моделей.

« Президент Джордж Вашингтон и Государственный секретарь Томас Джефферсон сознательно смоделировали самые важные здания в Вашингтоне, округ Колумбия. , о классической архитектуре древних Афин и Рима, — говорится в приказе. — Они стремились использовать классическую архитектуру, чтобы визуально связать нашу современную республику с предшественниками демократии в классической античности, напоминая гражданам не только об их правах, но и об их обязанностях в поддержание и увековечение своих институтов.«

В совет войдут комиссар GSA Public Building Service, секретарь Комиссии изящных искусств, архитектор Капитолия и другие официальные лица, а также до двадцати человек, выбранных президентом.

Еще в феврале президент Трамп потряс архитектурный мир своим первоначальным призывом к традиционному дизайну новых федеральных зданий. Он предложил постановление под названием «Сделать федеральные здания снова красивыми», в котором использовался новый подход к архитектуре, в соответствии с которым современные федеральные здания, построенные за последние пять десятилетий, были названы «непримечательными». «скучный» и «просто уродливый».«

Под названием «Содействие красивой федеральной гражданской архитектуре» новый указ начинается с хвалебной песни «красивой общественной архитектуре», а затем переходит к целому ряду неодобрения, направленного на модернистские федеральные здания.

Это правда, что модернизм изобилует в округе Колумбия. От блестящих белых колонн купола Капитолия США — той классической архитектуры, которую одобряет президентский указ, до возвышающегося холста из стальной сетки, который является частью современного Мемориала Эйзенхауэра, спроектированного Фрэнком Гери и бежевое, квадратное, тяжелое бетонное здание Департамента образования, бруталистское здание — стиль, который многие люди любят ненавидеть.

Мэрион Смит из Национального общества гражданского искусства — одна из них. Он смотрит на всю эту перспективу с отвращением. «С того места, где я стою, я вижу модернистские структуры, и единственный намек на классическое здание, которое я вижу, — это вершина купола США», — сказал он NPR в феврале. «Это не то, что имели в виду наши основатели. Это новая господствующая ортодоксия модернистского, бруталистского постмодернистского дизайна». (Брутализм был популярным движением среди архитекторов, начиная с 1950-х годов.) Общество вело шестилетнюю кампанию против мемориала Эйзенхауэра Фрэнка Гери, что вынудило архитектора внести некоторые изменения в свой первоначальный дизайн.

Организация была движущей силой указа президента. Президент NCAS Джастин Шубоу выступил сегодня с заявлением, в котором восхваляет окончательный приказ. «С середины 20 века модернистские мандарины, контролирующие государственную архитектуру, навязывают нам уродливые замыслы», — писал он. «Президент Трамп твердо стоял за традиции и красоту общественной архитектуры, а также за искренние желания американского народа».

Другие считают иначе. «Мы категорически против этого приказа», — заявил Роберт Айви в феврале.Он является главой Американского института архитекторов и говорит, что заказ не учитывает сегодняшние офисные здания, которые должны быть эффективными и оснащены как технологиями, так и безопасностью. «В 21 веке мы сильно отличаемся от людей, которые популяризировали архитектуру греческого возрождения в 19 веке, какой бы красивой она ни была», — говорит он. «Попытка приспособить новые системы к старым формам сама по себе трудна, неэффективна и не является тем, чем мы являемся сегодня».

Со временем вкусы меняются, и сегодня брутализм чрезвычайно популярен среди архитекторов, отмечает Блейк Гопник, бывший художественный критик Washington Post.«Я вообще-то думаю, что это своего рода замечательный приказ, потому что в нем говорится, что здание должно быть красивым», — удивляется Гопник. «Это практически ничего не значит».

Вновь созданный федеральный совет будет действовать до 30 сентября 2021 года и, как ожидается, представит к тому времени свой отчет, но неясно, как и будет ли новая администрация Байдена действовать в соответствии с этими рекомендациями.

Классическая архитектура — Встреча Человеческого и Божественного

Согласно Оксфордскому словарю,

Classic — это все о совершенстве, и в архитектуре эта терминология часто применяется к зданиям Древней Греции и Рима.Многие считают, что это были места, где художники никогда не могли так успешно застрять между встречей человеческого и божественного.

Дизайн в архитектуре достиг апогея в Афинах, центре древнегреческого мира за пять веков до Рождества Христова.

Редкость сформировала предприимчивость людей. В Древней Греции полис , или городская единица, был визуальным выражением идеальной модели для развития и развития общественной жизни.

В основе греческой философии, касающейся окружающей среды, лежало убеждение, что любое архитектурное вмешательство — будь то храм, театр, агора (рыночная площадь) или дом в городе — должно гармонировать с ландшафтом и соответствовать ему. богов .

Это означало, что это был не просто участок земли, окружающий рукотворное сооружение. Это было священное место, олицетворяющее и отражающее характер своего божества. Они верили, что в каждой части пейзажа существует гений места, или дух-хранитель.

Обязанность строителя — найти и определить священный дух, лежащий в основе каждого места.

Тогда, и только после того, как дух был предсказан, архитектура стала частью партнерства с землей.

Этот образ мышления или система верований аналогичен некоторым азиатским культурам, где построение различных частей «тела дракона » может принести хаос или бурю тем, кто нарушает такие убеждения.

Следовательно, размещение греческого храма было не рациональным, а явным и хорошо спланированным мероприятием. Все это было одновременно интуитивным, тонким и эмоциональным процессом.

Это имело для участника значение, которое ученые только начинают полностью понимать в наше время.Храм должен был сотрудничать, а не доминировать над своим окружением.

И считалось, что, хотя временами стихии могут быть дикими, между человеком и природой существует еще не зафиксированная гармония и внутреннее равновесие.

Греческие общественные места предназначались для упражнений, учебы и сакраментальных целей, что являлось частью образа жизни, который был тесно связан с их храмами и святынями.

Сочетание открытых и закрытых пространств обеспечивало отличный контраст света и тени, создавая элемент таинственности.Скрытые взгляды медленно проявлялись в полностью рассчитанном, но часто замаскированном прогрессе.

Были разработаны три архитектурные системы: дорическая, ионическая и коринфская. Каждый был назван в честь разных греческих народов, которые их развили. Они были адаптированы из дерева для камня, который был местным строительным материалом Аттики, куда многие люди мигрировали в период ее колонизации (800 — 500 г. до н.э.).

Четыре из так называемых классических архитектурных орденов, унаследованных от древних греков и римских цивилизаций

Архитектурные ордена, как их называют, преследовали определенную политическую цель и прославляли греческую гражданскую мощь и гордость.

Огромные каменные колонны в дорическом стиле на Парфеноне, храме богини Афины, который стоит на акрополе (что означает возвышенность) в Афинах, придают зданию ощущение безопасности и спокойствия.

Он имеет колоннаду из восьми колонн на каждом конце. Его структурные и декоративные элементы были основаны на сложных математических расчетах, выражающих в архитектуре гармонию пропорций, зафиксированную в скульптуре.

Его основные принципы можно найти в философских дебатах о всеобщей гармонии.Построенный из пентелийского мрамора, его «оптическая утонченность» вызывает восхищение.

Одной из самых загадочных особенностей усовершенствований является то, что большинство из них слишком тонкие, чтобы их можно было заметить глазом, в том числе неравномерное расположение столбцов, их конструкция, позволяющая наклоняться внутрь, но при этом они выглядят прямыми, а также чистое качество и богатство скульптуры. Это отличает его от всех остальных храмов.

Декоративные элементы Парфенона в Афинах были завершены в 432 г. до н.э., и они имеют большое политическое, гражданское и религиозное значение.

Каждые четыре года панафинейская процессия в честь Афины продвигалась к Акрополю и Парфенону, чтобы отдать дань уважения и преподнести Богине новую баску или одежду.

Событие было записано на невероятном фризе, расположенном вверху и позади фронтона, что, вероятно, объясняло его выживание, поскольку оно находилось вне света, защищенного строением вокруг него.

Скульптуры были полностью спроектированы и, возможно, в основном выполнены Фидием при содействии некоторых из самых талантливых художников Аттики.

Скульптуры Акрополя пережили ярость христианских фундаменталистов в 395 году нашей эры, мусульманское иконоборчество после турецкого завоевания 1456 года и венецианский пушечный огонь в 1687 году, и сегодня их можно увидеть в музее Акрополя поблизости, Британском музее в Лондоне и в Лувре в Париже. .

Путь ветров имел первостепенное значение для планировки любого города в его стенах, так же как и путь солнца при строительстве.

« Когда кто-то намеревается обзавестись правильным домом, он должен стараться сделать его максимально приятным для жизни и максимально полезным». сказал греческий историк Ксенофонт в 5 г. до н. Э.

« Приятно ли , чтобы летом было прохладно, а зимой тепло ?».

Это привело к тому, что сторона дома, обращенная на юг, была приподнята, чтобы принимать зимнее солнце, а сторона, обращенная на север, — ниже, чтобы не было холодных ветров.

Такие дома — отличительная черта цивилизованных греков по сравнению с первобытным человеком, который жил в пещерах и … «не знал ни о домах, построенных из кирпича и обращенных лицом к солнцу, ни о работе с деревом; но жили под землей, как роящиеся муравьи, в темных пещерах ».

Принцип ориентации дома на юг был, возможно, не просто эмпирическим методом, позволяющим сделать наиболее обжитые части дома максимально комфортными.

Как предполагал Ксенофонт, это могло также быть связано с медицинскими и философскими теориями, регулирующими ориентацию городов на « очищающих ветров» , чтобы они могли оставаться свободными от болезней и эпидемий.

греческих домов, по сути, представляли собой высокие глухие стены, выходящие на улицу, а их внутренние дворы были важнейшим источником света для выходящих на них комнат. Это было средоточием семейной жизни.

Основное свидетельство и о греческих домах конца 5 г. до н. Э. — это раскопки в Олинф, , городе во главе сильной конфедерации греческих городов, известной как Халкидийская лига .План сетки остатков древнего города раскрывает столь необходимый материал для изучения взаимоотношений между домом и городом, а также между домом и его сообществом.

Планировка греческого дома варьировалась в зависимости от размера земли, размера семьи владельца, его вкуса и богатства, а также использовалось большое разнообразие способов использования его комнат. Они не были так настроены на организацию комнат только для одной цели, как мы.

Интерьер римской виллы

Они постоянно меняли планировку, чтобы соответствовать меняющимся потребностям расширяющейся и сокращающейся семьи.Это не значит, что не было ни общего плана планировки, ни общего «типа» дома.

В больших домах, как правило, было два двора (aulæ) один за другим, каждый со своим кругом камер.

Первым встреченным двором был двор Андронитис (Двор мужчин), подходящий для прогулок и упражнений, где принимали посетителей, и женщины шили, сидели и разговаривали, хотя и уходили, если на место происшествия приходили мужчины.

Отделка была простой, а стены тонированы какой-то краской; пол был из простой штукатурки или толченой земли.

Его окружал перистиль из колонн, и днем, когда было очень жарко, над ним был навес.

В центре находился небольшой каменный жертвенник богу Зевсу-защитнику (Zeus Herkeïos) , и время от времени главой семьи, исполнявшей обязанности священника, приносились жертвы.

Под колоннадой колонн со всех четырех сторон находились различные камеры, дверные проемы которых были единственным источником света. Некоторые из них были кладовыми, другие — спальными комнатами для рабов-мужчин и взрослых семейных сыновей.В комнатах в задней части дома находились кухня и спальные туалеты рабынь

.

На стороне, ближайшей к фасаду дома, но выходящей во внутренний двор, находилась Таламос , большая спальня хозяина и хозяйки. Его часто щедро украшали дорогой мебелью и украшениями. Незамужние дочери спали в anti-Thalamos комнате, намного большей, чем клетки рабынь.

Другая комната была выделена для обработки шерсти, главного занятия женщины.

Сразу за главным двором был проход во внутренний дом, где собирались гости, чтобы пообедать.

Модель Andron содержала семейный очаг, когда-то служивший настоящим огнем для домашней кухни, который стал символом домашнего поклонения.

В задней стене Andron была сплошная дверь, и войти означало социальное разрушение или позор, если только вы не были отцом, сыновьями или родственниками мужского пола, потому что это привело к Gynæconitis , женскому залу, афинскому дому. святая святых.

Римский император I века Август (63 г. до н.э. — 14 г. н.э.) восстановил социальную гармонию, и новый политический порядок почувствовал необходимость оставить свой след через строительную программу, предназначенную для демонстрации благополучия и процветания, которые приносил новый Золотой век. Римский мир.

Он оставил запись своих деяний и действий (Res Gestae Divi Augusti) на бронзовых колоннах перед своим мавзолеем в Риме. Это была монументальная ротонда, построенная как место захоронения для него самого и его семьи.В нем также были останки некоторых из его преемников Цезаря.

В Res Gestae Divi Augusti он поместил рядом две концепции римской архитектуры позднего республиканского периода; значение auctoritas, или внутреннего веса, подлинного и образцового, и «potestas» — могущественного и авторитетного. Здание с auctoritas было тем, что имело достоинство, значимость и авторитет.

Кирпичи и раствор республиканской архитектуры с ее аркадами, арками и сводами не такие четкие и четкие, как мраморные.

Пантеон реконструкции, все еще стоящий в Риме

Архитектура Августа отличается строгим и экономичным сочетанием колонны, архитрава, стойки и груза.

Деревья обрамляли храмы, общественные здания и амфитеатры, что отражало универсальную форму греческой архитектуры. Сады обеспечивали необходимую тень и место для отдыха и были неотъемлемой частью городского планирования.

Реконструкция Domus Aurea в дни его славы…

Город был отделан мрамором и украшен скульптурами.

На форуме построены колоннады из травертина, а мостовая заменена травертиновыми плитами, на которых бронзовыми буквами нанесены надписи.

Канализационная система и удивительная система акведуков, построенных римлянами для подачи воды в эти города, были революционными.

Когда римский император Нерон Клавдий Друз Германик вошел в свой недавно завершенный дом Domus Aurea , или Золотой дом, построенный после большого пожара в Риме в 64 году нашей эры, он объявил своему окружению, глядя на его многочисленные великолепные слова, на эффект … ‘ах , теперь, наконец, я могу жить как человек ».

Золотой дом Domus Aurea , без сомнения, был безумным, недолговечным архитектурным чудом, которое в худшем случае отражало материальные излишества его самого известного владельца-императора, страдающего манией величия.

В лучшем виде Золотой дом Нерона продемонстрировал выдающийся вклад Рима в жизнь потомков — изобретение бетона, чудесного строительного материала древнего мира.

Разработка бетона в качестве материала дополняет значительные инженерные достижения римлян, которые понимали, что если конструкция противоречит определенным законам природы, конструкция рухнет и, более чем вероятно, рухнет.

Рецепт изготовления бетона был утерян, как и многие другие знания, когда великая римская столица была захвачена готами в четвертом веке. Его не откроют заново, пока итальянский ученый не обнаружит его в пятнадцатом веке в монастырских библиотеках.

Архитектура Греции и Рима дает нам представление о культурном развитии и обществе обеих культур в любой момент их истории.

Его называют «классическим», потому что это признанное совершенство и высочайшее качество изготовления и материалов.

Кэролайн Макдауэл, The Culture Concept Circle, 2010 — 2012

Требование классицизма для правительственных зданий ошибочно, но что с того?

Flickr / Лицензия Creative Commons / Кевин Беркетт Водопроводная станция Fairmount в Филадельфии, спроектированная Фредериком Граффом в 1812 году.

Моя реакция на предложенное постановление о введении классической и традиционной архитектуры для правительственных зданий? Боюсь, мне все равно. Конечно, нелепо навязывать использование какого-либо стиля для дизайна общественных зданий в условиях известной демократии; да, проблема как с классической, так и с традиционной архитектурой заключается в том, что они являются продуктом одного конкретного культурного потока, который намеренно или нет (и чаще последнего) выражает ценности белых людей из среднего класса западноевропейского наследия; и да, порядок потенциально является еще одним примером предвзятости невежественного президента, чье отсутствие проницательности в архитектуре очевидно в шикарных зданиях, которые он наложил на города по всему миру.Но что с того? Как и в большинстве случаев бахвальства со стороны администрации, за приказом скрывается гораздо более зловещий демонтаж контроля качества и инвестиций в общую инфраструктуру. Пусть Трамп получит свои колонны и фронтоны GRFC, а вместо этого давайте бороться за самое главное: качественный вклад правительства в нашу демократическую построенную среду. (Я понимаю, что здесь я сравниваю вдумчивую реакцию всегда превосходного Джастина Дэвидсона.)

С тех пор, как формы, разработанные для размещения храмов и правительственных структур в Греции и Риме, были возрождены, переработаны и адаптированы западными архитекторами, начиная с эпохи Возрождения, их элементы выглядели как податливые кусочки и куски, драпированные или рассыпанные по функциональным структурам.В лучшем случае классицизм действительно отражал общие ценности и устремления — по крайней мере, те, что принадлежат белым, в основном англосаксонским пользователям, в таких проектах, как Университет Вирджинии Томаса Джефферсона и Капитолий США. Еще лучше, когда средства были доступны, классицизм добавлял чувство достоинства даже самым функциональным зданиям, таким как Филадельфийский завод водоснабжения Fairmount. Есть хорошие классические правительственные здания, например, Поля Крита. Но есть и много более посредственных и даже нелепых, как, например, старое административное здание в Д.C.

На самом деле, хорошие классические здания практически исчезли за последние годы. Хотя некоторые приписывают это всеобщему упадку западной цивилизации или даже заговору некой смутной клики модернистов (архитектурный эквивалент заговора, продвигаемого генеральным прокурором Барром и госсекретарем Помпео, о продолжающемся удалении христианства из государства). основанный атеистами и деистами), я думаю, ответ проще: деньги. Создание хорошей классической архитектуры означает добавление сложности в композицию и детализацию, что требует времени и мастерства.Все это стоит дороже.

Билл Тиммерман Точка входа в Марипоса, студия Jones, проект GSA Design Excellence

С другой стороны, качество правительственных зданий, по крайней мере на федеральном уровне, казалось, улучшалось в последнее время, во многом благодаря программам GSA и Государственного департамента по совершенствованию дизайна. В то время как многие федеральные здания по-прежнему представляют собой банальные коробки, обычно построенные крупными фирмами, которые больше заботятся о затратах и ​​целесообразности, чем о качестве, архитекторы спроектировали красивые пограничные станции и несколько хороших посольств.Еще больше было на стадии разработки, пока администрация Трампа не задушила эти программы.

Более серьезная проблема заключается в том, что мы не строим то, что нам действительно нужно: а именно объекты и инфраструктуру, которые мы все можем использовать и которые объединяют нас. В наших пригородных районах, где наблюдается наибольший рост, часто не хватает координационных центров и открытых и гостеприимных зон обслуживания, которые необходимы вам для формирования настоящего сообщества. Более того, то, что мы создаем, может хорошо выглядеть снаружи, но часто имеет конструктивную ценность внутри, где с низкими потолками и флуоресцентными лампами находятся ручки для хранения незадачливых душ, которые бесконечно ждут, чтобы продлить свои водительские права.Я бы заплатил за дневной свет и открытость, прежде чем трачу деньги на колонны и фронтоны. Однако, если по какой-то причине (например, распоряжением правительства) такие структуры также должны быть традиционными по внешнему виду, меня это устраивает — пока они работают.

Пусть Трамп получит свои колонны и фронтоны GRFC, а вместо этого давайте бороться за самое главное: качественный вклад правительства в нашу демократическую построенную среду.

Большие деньги — или должны быть — в инфраструктуре.После финансового кризиса 2008 года администрация Обамы приступила к реализации ряда проектов реконструкции и строительства в рамках Закона о восстановлении Америки. Поскольку в нынешнем политическом климате инвестиции в общие объекты обычно сводятся к минимуму, эти проекты мало отличались от дизайна. Улучшения дорог получили одобрение по сравнению с проектами высокоскоростных поездов или другими, более инновационными работами, которые помогли бы нам догнать Европу и Китай. Теперь единственное, что строится, — это чрезвычайно дорогая, неэффективная и нестабильная стена с небольшим количеством классических элементов, скрывающих ее исключительное назначение.Если Трамп хочет построить необходимые нам железные дороги и инфраструктуру борьбы с наводнениями, я был бы рад увидеть их украшенные классическими элементами, которые могут внести масштаб и разнообразие в большие сооружения, даже если я думаю, что мы могли бы сделать то же самое (и сделать это лучше) с формальными элементами, привязанными к месту, времени и технологии строительства.

Текущие дебаты по поводу указа маскируют еще одну более серьезную проблему: мы должны инвестировать в реконструкцию и повторное использование существующих зданий, чтобы сократить использование невозобновляемых ресурсов и разрушительный выброс углекислого газа и других загрязняющих веществ.Я не уверен, как колонны работают как солнечные коллекторы или можно ли открывать здания с помощью струнных рядов, но мне бы хотелось, чтобы это произошло.

Пусть у Трампа есть его классицизм. Хорошие архитекторы могут использовать любой стиль. Давайте поспорим за открытость, устойчивость и красоту, которые дает построение по-настоящему демократических структур.

Аарон Бетски — регулярно упоминаемый обозреватель, чьи взгляды и выводы не обязательно совпадают с мнениями журнала ARCHITECT или Американского института архитекторов.

Нефашистские аргументы в пользу классической архитектуры

По иронии судьбы, пренебрежительный подход Times ’к классической архитектуре играл на тех же образцах, которые оживляют некоторых из ее худших поклонников. «Предлагаемый указ отражает более широкую склонность некоторых частей американского общества подменять сложности и возможности настоящего воображаемым прошлым», — писала газета. «Он воплощает веру в то, что разнообразие — это проблема, а единообразие — добродетель.Затем статья стала противоречить самой себе: «Как можно представить себе, что возведение копий древних зданий других культур будет служить демонстрацией достоинства, предприимчивости и силы нашей республики?»

Эти настроения выдают определенное невежество. Ранняя американская гражданская архитектура стремилась вызвать древние республиканские системы в мире, в котором было немного других моделей для подражания. Основатели больше отождествляли себя с Римом Цицерона и Цинцинната, чем с Римом Августа. Создавая свои общественные здания в соответствии с этими принципами, они и другие ранние американцы стремились отделить себя от мира, где абсолютные монархии и божественно установленные империи были нормой, а зарождающиеся республики, подобные ранним Соединенным Штатам, были в значительной степени исключением.

Конечно, классическая архитектура не имеет монополии на эти ценности. Но иногда современный дизайн не может должным образом передать его в общественных зданиях страны. Возьмем, к примеру, здание Дж. Эдгара Гувера в центре Вашингтона, округ Колумбия. Нынешняя штаб-квартира ФБР представляет собой приземистую бруталистскую крепость, которая возвышается над Пенсильванской авеню примерно на полпути между Капитолием и Белым домом, двумя неоклассическими иконами. Однако, как и его нелиберальный тезка, это унылое бетонное здание излучает беспокойство и недоверие — отличительный признак задумчивого авторитарного стиля «архитектуры безопасности».

Глубоко иронично, что эта администрация хочет навязать классическую архитектуру народным зданиям по указу исполнительной власти. В конце концов, сам Трамп в значительной степени враждебен многим республиканским добродетелям и демократическим нормам, которые его замыслы надеются передать. Со стороны его администрации было бы ошибкой навязывать американцам стиль, который, как предполагается, должен уважать их право решать за себя. И было бы трагедией, если бы при этом партизанское рвение его администрации к классической архитектуре в конечном итоге привело к ее дискредитации по ассоциации.

Архитектурный вид; КЛАССИЦИЗМ В СОВРЕМЕННОМ КОНТЕКСТЕ

Проведя полный круг консерватизма до радикализма, братья Леон и Роберт Криер отказались от форм, материалов и методов строительства современного общества, чтобы принять традиционные, доиндустриальные типы зданий и городские конфигурации. Их рисунки, которые скорее призрачные, чем ностальгические, столь же изысканны, сколь и тревожны, и их влияние является международным. В творчестве итальянского архитектора Альдо Росси знакомое может стать зловещим, вызывая тоталитарные и сюрреалистические образы.Когда традиционные или исторические ссылки сводятся к их наиболее абстрактной сущности, они рассматриваются как «типологии» или идеальные решения в проектах таких архитекторов и учителей, как Джорджо Сильветти, Диана Агрест и Лауретта Винчиарелли, или как поэтические и аллегорические упражнения. Джона Хейдука. У каждой группы есть свои набожные и преданные последователи, которые очень критически относятся ко всем остальным. Но не заблуждайтесь — не вся эта деятельность продвигает искусство строительства вперед и вверх. Архитектура — это не тупик, очарование мелочами, узкое, нарциссическое видение не полностью образованного поколения, которое вторглось в другие искусства.Искусство в суматохе порождает много активности, но нет гарантии качества продукта. Не всегда легко отделить важное от глупого или своенравного.

Критика не работает. Это не удивительно в то время, когда участие в действии важнее, чем задавать вопросы о его значении и ценности. Средства массовой информации создали ложную культуру знаменитостей и затрат, подпитываемую только более сенсационными, развлекательными и поверхностными аспектами искусства.Публичность — это сама по себе награда. В архитектуре публичность кажется источником жизненной силы для практики, получившей название постмодернизма, приверженцы которого проводили международные лекции и выставки с щедрым освещением в прессе. Многое из того, что они говорят, является полезным вкладом в более широкую дискуссию, но значительная часть их работы, по крайней мере для этого рецензента, является проблематичной. Это откровенно поверхностный стиль, в котором структурное обоснование архитектурного дизайна сокращается до модных исторических, народных или декоративных ссылок, применяемых с своего рода эстетическим сокращением, которое, как предполагается, указывает на остроумие, иронию и символизм для посвященных.Но на каждый случай, когда эти намеки производят интересные эффекты, есть другие досадно суетливые примеры, которые ничего не доказывают, кроме того, что легче взорвать здание, чем спроектировать хорошее.

Самый широко известный практик постмодернизма — Филип Джонсон, и постмодернистские небоскребы офиса Джонсон-Берджи вот-вот вырастут на фоне множества городских горизонтов. Возвышающееся здание AT&T в Нью-Йорке — только первое из группы, которая оденет стандартные структурные конструкции и коммерческие планы в готическую, ратушную или декоративную маскировку.На ум приходят бумажные куклы детства с вырезанными модными шкафами, прикрепленными к бумажным вкладышам. Эдвард Дурелл Стоун был первым, кто сыграл в эту вызывающую воспоминания декоративную игру; постмодернизм поставляет свою кукурузу на гораздо более классном и эрудированном уровне.

Для тех, кому нравятся прямые или прямые здания, есть архитектура высоких технологий, например, работы Foster Associates в Англии или Гельмута Яна из C.F. Мерфи Ассошиэйтс в Чикаго. Эта школа доводит «машинное искусство» модернизма настолько далеко, насколько это возможно, доводя эстетику стекла, стали, пластика и прославленной фурнитуры до самого драматического и экзотического завершения.

Несомненно, ничто не может лучше продемонстрировать крайности нынешнего архитектурного момента, чем два общественных здания, возводимых в этой стране прямо сейчас. Портленд, штат Орегон, Государственное офисное здание Майкла Грейвса и Центр штата Иллинойс в Чикаго Хельмута Яна — полярные противоположности. Первый — это победившее в конкурсе постмодернистское упражнение романтического классического убеждения; второй — впечатляющее сочетание стекла и металла с твердой геометрией в стиле хай-тек. Вот итог стилистической шизофрении 1980-х годов.

Классическая архитектура: три заблуждения

В Европе, Америке, на Антиподах и даже в Индии невозможно уйти от классической архитектуры. Он существует уже 2000 лет и непрерывно работает в Европе в течение 500 лет. Классические формы настолько глубоко укоренились в нашем коллективном подсознании, что каждый раз, когда архитектор проектирует здание с рядом колонн, квадратных или круглых, и кладет на них балку, кажется, что в этом есть что-то классическое.Некоторые современные архитекторы, такие как Эрик Парри, говорят, что это сделано намеренно, в то время как другие, например Дэвид Чипперфилд, утверждают, что это не так. Классицизм можно даже отнести к его антагонистам: Робер Вентури утверждает, что Мис ван дер Роэ был классицистом и историком архитектуры. Колин Роу, как известно, связал дома Ле Корбюзье с виллами Палладио.

Несмотря на это, 60 лет анти-традиционного архитектурного образования создали профессию, в значительной степени игнорирующую историю и лексику классической архитектуры.Хотя они мало что знают о них, немногие архитекторы осуждают великие здания прошлого. Чтобы придать своим проектам некую классическую родословную, архитекторы иногда заявляют, что они использовали классические пропорции (часто сомнительного происхождения) или черпали вдохновение в абстрактных качествах классического здания. Однако, имея дело с буквальным новым классическим дизайном, нет особого сочувствия, и они часто подвергаются нападкам как «стилизация» или «не нашего времени».

Оправдывая эту враждебность и питаемые невежеством, архитекторы допускают три распространенных заблуждения относительно классической архитектуры. Во-первых, классицизм — это всего лишь один стиль. Хотя у Древней Греции и Рима есть общая родословная, различия между стилями «шведская грация» начала 20 века и «шведская грация» (если назвать только самые очевидные) глубокие и очень заметные. Типы использования переместились из храмов в церкви, хижин во дворцы и из офисов в аэропорты. За ошибкой единого стиля следует идея о том, что классицизм неизбежно представляет собой неприятный политический режим, соответствующий одному периоду в его истории.Но таково разнообразие, гибкость и повсеместность того типа, который в свое время использовался для выражения демократии в США, самодержавия в нацистской Германии, гражданской гордости в 19 веке, язычества в древности, христианства начиная с эпохи Возрождения. и многое другое.

Теперь, к удивлению многих, традиционная конструкция, лежащая в основе классического дизайна, оказалась самой экологичной.

Второе заблуждение состоит в том, что из-за своей древности и происхождения из древних строительных технологий классицизм просто не принадлежит современному миру. Но это можно утверждать только в том случае, если у вас есть некоторая детерминистская теория того, каким должен быть современный мир. Классическая архитектура — это часть современного мира. Он по-прежнему пользуется широким спросом и поставляется (как хорошо, так и плохо) по всему миру. Он никогда не ограничивался одной формой строительства: древние греки имитировали дерево; римляне не только добавили арку, но и сделали кирпичные конструкции похожими на мрамор; купола эпохи Возрождения представили элементы натяжения и чугун промышленной революции; ранние небоскребы были классическими; а стеклянные стены относятся к 16 -му веку.Теперь, к удивлению многих, традиционное строительство, лежащее в основе классического дизайна, оказалось наиболее устойчивым.

Идея устаревания часто приводит к сравнению с мертвыми языками, обычно с латынью. Однако, как вам скажет любой лингвист, язык мертв, только если его никто не использует.

Большинство архитекторов, возможно, отказались от него, но в более широком мире классический язык жив и здоров. Стремление подавляющего большинства к традиционным и классическим домам не вызывает сомнений, и продажа классического литого камня, гипсовой лепнины и пластмассовых деталей (независимо от того, насколько хорошо они изготовлены) продолжается быстрыми темпами.Эти вещи что-то значат для тех, кто их хочет. Чтобы выяснить, что это может быть, потребуются исследования, но мы можем быть уверены, что это не связано с греческим дорийским племенем или жертвоприношением животных. Во всех языках значения меняются, но это не значит, что язык умер. Фактически, именно это качество придает языкам их богатство и сложность.

Третье заблуждение состоит в том, что больше невозможно строить «настоящие» классические здания из-за отсутствия навыков или затрат на украшение. Во-первых, навыки доступны, а современные технологии помогают выполнить то, что когда-то было сложным и трудоемким. Классические постройки должны быть не дороже и не дешевле любых построек. Во-вторых, и это наиболее важно, отсутствие дизайнерской практики привело к мысли, что классицизм — это всего лишь применение декора, и чем его больше, тем лучше. Фактически, классический дизайн — это не только то, что включено, но и то, что пропущено. Из-за его полной узнаваемости, когда убирают украшение, все еще остается впечатление, что его можно вернуть.Это придает классическому дизайну большую гибкость, но также может заставить людей поверить в то, что такие здания, как Carré d’Art от Foster + Partners (1993) в Ниме, Франция, являются классическими, хотя на самом деле это не так.

Эта двусмысленность свидетельствует о стойкости классического идеала, который следует использовать, а не игнорировать.

Добавить комментарий

*
*

Необходимые поля отмечены*