дизайнер Коля Петров и все-все-все

Кублог открывает тему многообразия офисов в Краснодаре. Мы идем фотографировать места трудовых подвигов.

После первой же публикации на эту тему (она была посвящена офису РА «Облака»), редакция получила несколько приглашений в разные рабочие помещения.

Нельзя было устоять, и мы отправились в офис дизайнера Николая Петрова. Это даже не офис, а творческое логово.

Логово является частью «коммунальной» дизайнерской квартиры, а точнее арендованного старого особняка на улице Красноармейской, 88 (перекресток с Пашковской). На входе — массивная дверь, настолько тяжелая, что ее не так просто открыть. Встречает вывеска дизайнерского салона «Декористик» — салоном ведает Наталья Четверикова. Кроме салона, посетителя также встречает шоу-рум по продаже штучных предметов мебели и аксессуаров.

Прогулявшись по красивым, освеженных женскими дизайн-идеями комнатам и полюбовавшись на изысканные буржуазные мелочи, посуду, ткани и прочее, мы прошли за ширму из старых дверей (напоминающую щель в завале) и оказались в уютном, но брутальном вместилище десятков больших и малых, старых и собранных из старых предметов: столов, светильников, стульев, кусков лепнины, ручек от дверей Екатеринодара и Венеции, стопок журналов, оконных рам и так далее.

Среди этого великолепия сидел за компьютером бородатый человек, которого нам представили как Дениса-Котика-Валеру — он визуализатор и чертежник.

«Рядом со мной еще работает Никита Татарников — тоже дизайнер. Иногда мы делаем совместные проекты», — сказал Коля.

Логово Петрова-Татарникова включает основную комнату и еще одну комнатку, где нет компьютеров — это место для чистых мыслей и особо секретных переговоров.

Коля с гордостью демонстрировал нам картины и рисунки друзей, рассказывал про предметы вокруг, брал их в руки, гладил, не хотел выпускать, вспоминал, на какой свалке нашел.

Визит был недолгим, а жаль. То есть мы еще вернемся, потому что захотелось вкусно пообщаться.

Для тех, кто не знает, Николай Петров — один самых, если не самый модный сейчас дизайнер интерьеров в Краснодаре. Его рукам принадлежат образы таких заведений как «Набоков», «Холостяк», «Кружка-подружка», «Матрешка», «Политик», «Жан-Поль», «Дранки-бар», «Скотина» (просил вычеркнуть), Space и другие, также он проектировал квартиры и частные домовладения.

Родился в 1971 году. Коренной краснодарец. Окончил Краснодарский архитектурно-строительный техникум по специальности «архитектор», учился на художественно-графическом факультете КубГУ, разработал дизайн более десяти известных заведений в Краснодаре и крае.

Спасибо, Коля: за заведения и за экскурсию.

www.kublog.ru

Краснодар | Николай Петров: В Краснодаре не привыкли платить за дизайн серьезные деньги — БезФормата


С краснодарским дизайнером Николаем Петровым «Живая Кубань» побеседовала в период между двумя полюсами майского арт-календаря города: после скандала вокруг выставки ICONS и накануне приезда в краевой центр мировых звезд на Неделю дизайна.

В Краснодаре взлетела популярность темы современного искусства, вы же в курсе ситуации вокруг открытия выставки ICONS?

Даже был свидетелем. Пришел на выставку, увидел весь этот цирк и ушел. А потом уже не было времени прийти второй раз.

Ваша оценка события?

Поймите правильно: мне интересно, чтобы в городе Краснодаре был музей современного искусства, каким бы он ни был, лишь бы хоть какой-то был. Но в то же время для меня персонаж Марат Гельман — неоднозначный. Сказать, чтоб у меня к нему было какое-то ярко выраженное отрицательное или, наоборот, благоговейное чувство, — не скажу. То, что он, конечно же, рассчитывал, в первую очередь, на получение прибылей и всяких бонусов от государственных бюджетов — ну это ж понятно. Но, с другой стороны, пусть лучше «культурные» бюджеты тратят на что-то хотя бы интересное — это скорее хорошо, чем плохо.

Как думаете, что сильнее влияет на вкус и визуальное мышление обывателя — выставки современного искусства или разные повседневные вещи, машины, реклама, интерьеры?

У нас и раньше разные выставки были. Формировали ли они что-либо? Мне кажется, вряд ли. Они устраивались специальными людьми для специальных людей. Ну, может быть, для сегодняшней молодежи это все важнее, более модно. Но на молодежь гораздо больше влияет Facebook и поездки за границу: вот, что формирует мир, культуру и круг интересов. А выставки — просто нормальное продолжение тех перемен, которые создает Интернет и глобализация.

В Краснодар на первую Неделю дизайна приедут культовые авторы Фабио Новембре и Карим Рашид. После знакомства с такими звездами краснодарский заказчик захочет обратиться к иностранному дизайнеру?

В Краснодаре никто не привык платить за дизайн серьезные деньги. Люди в своей массе уже хотят «красиво», но еще не понимают, насколько трудоемка работа дизайнера. Какие там иностранцы, если местные считаются дорогими? Я вот знаю, Сергею Галицкому ( владелец ФК «Краснодар» и гендиректор сети «Магнит». — Прим. ред. ) один парень из Питера придумал дом: да, для него Италия — это источник идей и вещей. Но нужно же быть Сергеем Галицким и понимать, за что платишь, понимать, что эти деньги тоже возвращаются: в виде красоты. А галицких единицы, если не единица. Большинство людей хотят покупать китайские светильники. Нет, сегодня люди у нас не будут заказывать дизайн Кариму Рашиду, Филиппу Старку, Марку Ньюсону и Фабио Новембре. И в Москве-то редко заказывают.

То есть дело в менталитете или платежеспособности?

И в том, и в другом.

Насколько дороже стоит работа европейских, американских дизайнеров?

Понятия не имею. Не уверен, что и налоговый инспектор Нью-Йорка знает, сколько зарабатывает Карим Рашид.

А вам не предлагали работать за границей?

У моих друзей есть кафе в Берлине, и они мечтают открыть ресторан. Если позовут, поеду его делать. Но я, конечно, не мировая известность.

Хотели бы уехать за рубеж?

Если бы мне было лет на десять меньше, попытался бы. Потому как то, что происходит в нашей стране, перестало меня устраивать. Но эмиграция — это дело молодых, нужно получать западное образование или проходить там практику, нужно понимать, как работает этот бизнес в других странах (а он работает там по совершенно другим законам). Пробовать я буду при возможности, но заявлять, что могу себе позволить работать за границей, не хочу. Я работаю по Краснодарскому краю.

Что на Кубани будет вероятнее всего приживаться в дизайне: минимализм и простота или эксцентричный, яркий дизайн в духе того же Новембре? Как вы «ощущаете» местного заказчика?

Вы смешная. Не хочу я ощущать кубанского заказчика. Когда-то я в шутку сказал, что здесь присутствует «казачий кубанский минимализм». Galich Hall на улице Красных Партизан — яркое подтверждение. Вот что у нас востребовано, ценно и нравится людям с достатком. Но, как сказал однажды мой товарищ Тахир Холикбердиев: «Скажи мне, что хочет «кубаноид», и я сделаю наоборот».

Так чего же он хочет?

Да мне все равно, не хочу я описывать. Я делаю то, что близко мне, и делаю для людей, чье внутреннее ощущение красоты или уюта совпадает с моим.

А вы сами у кого-нибудь заимствуете?

Есть технологические приемы и художественные тенденции, которые мне симпатичны, я могу к ним обращаться. Но я никого не копирую.

Можете описать ваш стиль?

Можно было бы назвать то, что я делаю, эклектикой. Но, как и понятие фьюжн в музыке, это слово потеряло сейчас всякое значение, оно может значить все и ничего. Поэтому есть просто общая картинка, которую можно проследить, глядя на фотографии моих работ: всем становится понятно, чего ожидать от Коли Петрова. Но стилем я это назвать не могу.

В чем обаяние созданных вами пространств: Mr.Drunke Bar, «Жан-Поль», «Холостяк», «Набоков», «Кружка-подружка»?

Я люблю железо, дерево. Людей привлекает, наверное, необычность, броскость, ирония в использовании каких-то мелочей и вещей не в прямом их назначении.

Вы отмечаете в Краснодаре других ярких дизайнеров интерьера?

Конечно, я ценю интересную работу. В Краснодаре есть студия дизайна «Бон-тон», Надя Полякова, Нино Кванталиани, уважаю ростовчанина Александра Дорохова. Из заведений: по-честному сделан паб «Маккей», ну, назову, пожалуй, сеть «Мадьяр» (не то чтобы мне нравилась сама концепция ресторана-аттракциона, лубка и цирка, но их заведения вызывают уважение из-за объемов проведенной работы).

Это для вас конкуренты или приятное профессиональное окружение?

Конкурентов у меня нет. Так, как я, никто не сделает. У каждого из нас есть своя ниша. Я, например, неоднократно говорил, что не возьмусь за дом в классическом стиле. Это совершенно другой багаж знаний. И к тому же делать лепнину, мрамор, деревянную резьбу — мне это глубоко неинтересно.

К вашим услугам обращалось государство?

Да нет, конечно. Но школы и детские сады мне очень интересны. Будучи во всяких там Берлинах, я видел удивительные детские площадки и заведения. Там этим занимается государство.

А кому вам проще было бы сделать скидку — государству или частнику?

Нашему государству мне совершенно не хочется делать никаких скидок. Я не верю в его человечность. Строим Олимпиаду — и непонятно, на чьи дачи, яхты, машины и обучение детей за границей уходят бюджетные деньги. Почему же я должен делать бесплатно людям, которые воруют. И потом, благотворительность — это дело тех, кто может ее себе позволить. Мы живем в капиталистическом мире, мне бесплатно зубы никто не лечит, и в старости я буду получать минимальную пенсию.

У вас ведь не только художественное, но и архитектурное образование. Что-нибудь создавали как архитектор?

Чтобы быть архитектором, нужно закончить МАРХИ, а я его не заканчивал. Нужно иметь другой подход, мыслить не мелочами, а объемами и формами. Я, конечно, смогу придумать здание, но не сделаю его инженерного решения. Другое дело, что моего вкуса и знаний все равно хватает, может быть, на большее, чем у некоторых наших кубанских архитекторов. Но это уже другой вопрос.

Вы живете в частном доме?

Пока нет. Буду строить.

Уже держите в голове картинку своего идеального дома?

У человека с моим складом нет идеальной картинки чего-либо, у него каша, которая в конце концов приобретает форму, пазлы складываются в целое. Свой дом я себе представляю, конечно, но готового решения не имею. Стиля тоже назвать не могу. Это не минимализм, не какой-нибудь Баухаус, это сборная солянка.

Вы чувствуете себя художником?

Художником, который руками рисует, — нет, который создает предметы искусства — нет, художником в смысле того, что у меня творческая профессия и что своими способностями я зарабатываю себе на жизнь, — ну, да. Дизайнер — это художник в техническом смысле слова. Не считаю, что делаю искусство. Я работяга, функционер. Но при этом мои заказы — мое творчество. На чистое искусство — полотна, инсталляции — у меня нет времени, хотя есть много друзей-художников, и когда-то сам картинки красил, участвовал во всяких молодежных выставках.

Планируете возврат к чистому искусству?

Нет. Я вполне доволен тем, чем занимаюсь.

Вы часто используете книги в интерьерах кафе. А сами много читаете?

Да — Facebook ( смеется ). Нет, я читаю гораздо меньше, чем хотел бы. Много смотрю специальной литературы. Но на художественную времени не хватает, честно. Это не есть хорошо. Я скучаю по временам, когда был меломаном, жалею, что не успеваю смотреть кучу классных фильмов, и мне не хватает книг.

Как будет меняться, развиваться Николай Петров?

Хотел бы попробовать себя в архитектуре, а еще делать более лаконичные пространства, уйти от любимой Кубанью насыщенности мелочами, аляповатости в цветах, хочется больше пустоты. Сейчас я в процессе создания своего «бюро»: мы с декоратором Натальей Четвериковой сняли особняк, в котором будут находиться две наши студии и плюс ее шоу-рум по продаже мебели и аксессуаров для дома.

Анна ЧЕРВЯКОВА, ИА «Живая Кубань»

Справка:

Николай Петров родился в 1971 году. Коренной краснодарец. Окончил Краснодарский архитектурно-строительный техникум по специальности «архитектор», учился на художественно-графическом факультете КубГУ, разработал дизайн более десяти известных заведений в Краснодаре и крае, также проектировал квартиры и частные домовладения.






krasnodar.bezformata.com

Николай Петров о дизайне и людях в Краснодаре

Дизайнер интерьеров Николай Петров и Александр Родионов условились сыграть шахматную партию в новой студии дизайнера еще пару месяцев назад, но все как-то не складывалось. 

Беседовал: Александр Родионов.
Нужное здание удалось найти не сразу. Фасад и интерьер являли собой глубокий эстетический разлад между внутренней жизнью дизайнера и внешней реальностью Краснодара. Коля предлагает ориентироваться по двери. Массивной, деревянной, выкрашенной в плотный зеленый. Это помогает. Дизайнер не без удовольствия проводит экскурсию. Шоу-рум, рабочий кабинет, кухня… Ходят слухи, будто бы Петров бросил пить (они подтвердились), однако бар выглядит совсем не бутафорно. Туалет — место, откуда начинается большинство интерьеров Петрова. Да разве может он оказаться банальным?! Все на своих местах, и радость узнавания начинает овладевать мною все сильнее.

Как видишь, готово еще не все,— объясняет Коля, гоняя меня по коридору.

Когда думаешь завершать ремонт?
Да я и не думаю над этим особенно. Нам нравится сам процесс работы над студией, нравится приносить сюда какие-то артефакты, находить им применение. С появлением собственного офиса у меня появилась творческая лаборатория. Я прихожу сюда как домой. Здесь очень уютно.

Коля останавливается, предлагая мне осмотреть две пошарпанные двери с потрескавшейся краской, которым предстоит сыграть роль комнатных перегородок. Сама комната пока что выглядит довольно аскетично и оборудована рабочими местами с ПК.

Здесь будет кто-то работать?
В рабочее время здесь работают люди, и мы расширяем команду, ищем толковых специалистов. Студия в самом начале пути. Я больше не считаю нужным трудиться над каждым этапом проекта собственноручно. Готов руководить, извергать идеи, продумывать какие-то решения и, конечно, контролировать.

То есть руководитель?
Можно и так сказать. Это новая для меня роль. Я, как ты знаешь, все-таки единица творческая, идейная. Но если не переходить на новый уровень, можно утонуть в рутине и застрять на одном этапе.

Давай поговорим о творчестве. Что тебя интересует сейчас?
Я совершенно очарован деревом, как когда-то кирпичом. Это одухотворенный материал с огромной историей. Есть также проект ресторана, название и направленность которого пока назвать не могу. Понимаешь, возникло предчувствие чего-то важного. Самые главные из своих проектов я считывал практически сразу. Заходил в помещение — и видел его потенциал. Сходились некие стечения обстоятельств. Превратится ли мое видение в законченный интерьер? Сейчас это зависит не от меня. К сожалению, в этом городе постоянно нужно что-то доказывать.

А вообще новых проектов много?
Хватает. В большинстве своем это не показательные выступления, но мне за них не стыдно.

А показательные?
Уже в работе два проекта по «Космотеке» и гостиница в черте города. В планах на следующий год рестайлинг всем известной танцевальной площадки на Черноморском побережье.

Уверен, клубный проект тебе удастся, как никому. Что скажешь о развитии студии?
Мы ее создавали с прицелом на то, что рано или поздно она станет архитектурной.

Почему тебя вдруг заинтересовала архитектура?
Краснодар — город ограниченных возможностей. Во всем. Особенно в хороших помещениях. Находить такие с каждым годом становится все сложнее, да и тенденции в этой сфере, как видишь, совсем неважные. Я обладаю архитектурным образованием, но экспертом в этом направлении не являюсь. Для этого нужно повышать квалификацию и браться за реальные проекты, что я и собираюсь делать в будущем.

Какая архитектура тебе импонирует?
Я очень увлечен геометричными строениями с лаконичными формами и прямыми линиями.

Подозреваю, краснодарские новостройки тебе не по вкусу…
Давай не будем об этом! Мне нечего говорить об архитектуре в Краснодаре. Еще немножко — и снесут то, что сегодня сохраняет хоть какие-то остатки старины. Что бы человек ни делал, найдутся те, кто может это выполнить хорошо, и те, кто не станет заморачиваться. Одни проектируют как все, другие таким образом строят, а третьи это покупают. Есть Андрей Падалка, чей подход к работе мне глубоко симпатичен. Есть Саша Фомин. Но это не Краснодар. Это люди, раскрывающие себя в частных проектах. О какой архитектуре можно говорить, когда напротив памятника чекисту Дзержинскому будут ставить часовню? В какой больной голове это могло возникнуть?! Нет, я не имею права говорить о краснодарской архитектуре. Это как о покойнике. Либо ничего, либо хорошо. Ничего.

А OZ Mall?
Это охеренное место. Инопланетяне прилетели в наш город и забыли забрать корабль. Как он появился — я не понимаю. Если торговый центр является единственным нормальным примером архитектуры, вынесенным к тому же за городскую черту, то о какой архитектуре мы говорим? Есть еще «Аврора». Однако судьба кинотеатра вызывает опасения. Водонапорная башня. Но когда памятник инженерной мысли становится частью торгового комплекса, это нормально? Мне жалко город. С таким природным расположением можно надеяться на лучшую судьбу. Вот есть Брэд Питт, а есть очень похожий на него мальчик в Туркмении. У него есть все дарования для того, чтоб быть Брэдом Питтом, но он всего лишь слесарь в Туркмении. Воздух хороший, деревья зеленые, только их пилят. Я патриот Краснодара. Ты пойми правильно. Был бы Краснодар в Берлине — был бы охренительный город, но он, сука, в Краснодаре.

Давай представим, что у тебя появилась возможность влиять на процесс принятия решений. Есть ли какие-то оперативные болеутоляющие, которые способны сделать внешний вид Краснодара не столь ущербным?
Если бы представилась такая возможность, я бы позвал какого-нибудь Хосе Асебильо. Человека с опытом и знаниями. Сам бы я не с архитектуры начал. С инфраструктуры, транспорта, парков. В Москве возродили парк Горького, а у нас не могут реанимировать Первомайскую рощу. Оставил бы Красную для маленьких магазинчиков и кафе. Слава богу, появились уличные скульптуры. Но следующие я бы доверил Валере Казасу. Лежачий кошелек перед банком — это вторичная, ворованная идея. Это не наше. Нужно что-то современное. Изогнутые железяки, инсталляции, а не собачки. Визуально Краснодар не перешел рубеж двухтысячного года.

А что бы построил ты сам?
Я бы с удовольствием сделал павильон. В том же самом парке. Для выступлений, выставок, чтений. Деревянный. Многофункциональный. Создал бы на Кубани место для развлечений на воде. Построил летний кинотеатр, детскую площадку, центр современного искусства — хотя сейчас уже смешно и неприлично об этом говорить. Набережную, вроде, строят. Но это не набережная, а место для застройки дорогой недвижимости. Ее нет и уже, наверное, не будет.

Знаю, у тебя была идея по выпуску авторской мебели…
Будут разрабатываться прототипы с расчетами, материалами, технологиями. Но это будут лишь штучные работы. Само производство в России и тем более в Краснодаре сложных вещей не первой необходимости — утопия. Пластиковые бутылки — реально. Дизайнерские вещи — нет.

Фото: Савелий Харламов

Дизайнер интерьеров, прославившийся как автор проектов для таких заведений, как Mr.Drunke Bar, «Холостяк», «Политик» и др. Убежденный путешественник, мечтает придать Краснодару черты европейских столиц.

А ты вообще веришь в российскую мебель? Появляется ведь потихоньку российская мода?
Когда нет примеров, верить сложно. Нужно обладать оптимизмом, граничащим с идиотизмом, чтобы верить во что-то хорошее в стране, где могут отпустить человека, который причастен к массовому убийству, но приговорить к условному сроку за надпись на «несуществующем» заборе. Хотя дизайнеров высокого уровня я вижу. Дима Логинов работает для турецкой Vitra. Мебель по его проектам делают итальянцы. Но что нужно обеспеченному русскому потребителю? Конь с торшером на голове будет стоять в конюшне. Рядом с настоящими. Знаешь, что? Ему нужен такой ряд: «мерседес», телочка-модель и муранское стекло. Moooi? Знаешь, что мне понравилось в спитче Карима Рашида? Роскошь — это свободное время, друзья и ощущения. Забирать свои титановые очки в могилу он не планирует. В Краснодаре люди живут так, будто бы постоянно собираются взять с собой что-то на тот свет.

Тебе понравилась неделя дизайна? Возможен ли здесь диалог с дизайнерами мировой величины?
Здорово, что это событие произошло. Я с удовольствием посетил его. Хотя ни о каком диалоге, конечно, речи идти не может. И это вовсе не проблема организаторов мероприятия. Критиковать или не критиковать Карима Рашида? С таким же успехом я могу критиковать или не критиковать солнце. Житель Нью-Йорка и краснодарец — это люди, живущие в параллельных мирах.

Судя по твоим настроениям, тебя время от времени посещают мысли свалить отсюда.
Меня не интересует слово «свалить». Меня интересует интересная работа вне зависимости от того, где она находится. Будет оплачиваемая работа, с которой я буду справляться,— почему нет?

Ты один из наиболее ярких в городе выразителей так называемой прозападной позиции. Но ядро любой сколько-нибудь заметной культуры западной страны есть обращение к собственным традициям, реальности истории, сюжетам. Интересна ли тебе та культура, в которой ты вырос? Может ли она вдохновлять на творчество?
Точно не сам Краснодар в том виде, в котором он есть. Он может вдохновить разве что на иронию в духе Симачева. Можно поехать в деревню. Там есть чем восхищаться: природа, люди, традиции. Наверно, что-то можно найти в истории. Но, знаешь, реальная самобытность складывается спонтанно. Сегодня визитная карточка Краснодара — скорее не кубанский казачий хор, а улица Красноармейская, куда обычно ведут гостей города ночью. Этим феноменом Краснодар сильно отличается от любого другого города России. Но Красноармейская сложилась спонтанно, без всяких там генпланов. Здесь трэш в духе «Рюмаши» и «Синей Птицы» может соседствовать с дизайнерскими заведениями. И это нормально, органично. Это нравится. Поэтому Красноармейская живая, а казаки уже нет.

Ты веришь в будущее Краснодара?
Да. Но не в чиновников. И не в инвес­торов извне. Я верю в людей, которые остаются в этом городе несмотря ни на что, продолжают созидать, открывают новые возможности и остаются верными своим принципам. Я знаю таких.